«Пройти по драконьему крылу», – говорят эльфы обо всяком рискованном, но стоящем предприятии. Хуго всегда казалось, что эта поговорка вполне приложима ко всей его жизни. Потому он и назвал свой корабль «Драконьим крылом».

Вернулся Бэйн с миской.

– А где эльфы? – спросил он, отдавая Хуго еду. – Сзади остались. Мы их обогнали. – Хуго положил кусок в рот, разжевал, поперхнулся и выплюнул его обратно в миску. – Черт! Что, Альфред с ума сошел? Разве можно сыпать столько перца?

– Я ему говорил, что он переперчил. Но я вина принес, запить.

И принц протянул Хуго мех с вином. Хуго напился, раздал мех обратно. Отпихнул ногой миску с нетронутым ужином.

– Скажи Альфреду – пусть сам ест эту дрянь.

Бэйн взял миску, но не тронулся с места. Он стоял, теребя перо, и смотрел на Хуго, словно чего-то ждал.

– В чем дело? – рявкнул Хуго.

И тут он понял в чем.

Он не почувствовал вкуса яда – перец перебил его. Но теперь он ощущал его действие. Живот свело судорогой и жгло как огнем, язык, казалось, распух. Перед глазами все поплыло, вытянулось, потом, наоборот, сплюснулось. Мальчик сделался огромным и с очаровательной улыбкой навис над ним, по-прежнему играя перышком.

Хуго охватила ярость, но яд действовал быстрее.

Оседая на пол, Хуго увидел перо и услышал, словно издалека, почтительный голос мальчика:

– Подействовало, отец! Он умирает!

Хуго дернулся, пытаясь придушить своего убийцу, но не смог поднять руку – она казалась слишком тяжелой. А потом мальчик исчез, и на его месте оказался черный монах с протянутой к нему рукой.

– Ну, и кто же победил? – спросил он.

Хуго рухнул на палубу. Канаты, привязанные к упряжи, перепутались. Корабль резко дернулся, так что Бэйн отлетел и ударился о переборку. Миска с едой упала и покатилась по полу. Из нижней каюты тоже донесся грохот, сопровождаемый вскриком и стоном.

Принц с трудом поднялся на ноги, держась за стенку, и огляделся. Палуба угрожающе накренилась. Хуго лежал на спине, опутанный канатами. Бэйн выглянул наружу, увидел, что нос дракона направлен вниз, и понял, в чем дело. Падая, Хуго заставил крылья сложиться, магия исчезла, и теперь они падали с громадной высоты в Мальстрим.

Бэйн не подумал о том, что такое может случиться. И его отец, по-видимому, тоже. Это и неудивительно. Мистериарх Седьмого Дома, живущий высоко в небесах, вне бурь и тревог прочего мира, плохо разбирался в технике. Вряд ли Синистрад хоть раз в жизни видел эльфийский драккор. А Хуго ведь говорил мальчику, что корабль может лететь сам по себе.

Бэйн принялся разбирать веревки. Найдя нужные канаты, он принялся тянуть их изо всех сил. Но сделать ничего не мог. Крылья не раскрывались.

– Альфред! – крикнул Бэйн. – Альфред, сюда! Скорей!

Внизу снова раздался грохот, потом послышалось пыхтение, и в люке появилось смертельно бледное лицо Альфреда.

– Сэр Хуго, что происходит? Мы что, падаем?.. – И тут он увидел тело Хуго, распростертое на полу. – Благие сартаны!

Альфред с несвойственной ему быстротой и ловкостью забрался в люк, пролез между веревками и встал на колени рядом с Хуго.

– Да бросьте вы его! – воскликнул принц. – Он мертвый!

Видя, что Альфред не обращает на него внимания, принц схватил его за плечи и развернул к окну.

– Смотрите! Мы падаем! Остановите корабль! Снимите с него упряжь, наденьте на себя и управляйте!

– Ваше высочество! – Альфред был бледен как мел. – Я же не умею управлять кораблем! Этому нужно учиться, учиться годами!

Тут он прищурился:

– А почему это вы думаете, что он мертв? Принц с вызовом поглядел на него, но тут же опустил глаза. Альфред больше не казался тем смешным растяпой, каким привык видеть его принц; взгляд у него внезапно сделался очень внимательным, и мальчик почувствовал себя ужасно неуютно.

– Он получил то, чего заслуживал, – угрюмо ответил Бэйн. – Это был убийца. Король Стефан нанял его, чтобы убить меня. А я убил его самого. Вот и все.

– Вы? Или ваш отец? – спросил Альфред, бросив взгляд на перо.

Бэйн смутился, открыл было рот, потом опять закрыл. Он стиснул амулет, словно пытаясь спрятать его, и промямлил нечто неразборчивое.

– Вам незачем лгать, – вздохнул Альфред. – Я это давно знал. Я узнал об этом раньше ваших родителей – приемных родителей, сказал бы я, но это предполагает выбор, а им не было дано выбора. Каким ядом вы его опоили?