Бэйн с упреком посмотрел на собаку, последний раз дернул неподдающуюся задвижку и холодно посмотрел на Эпло.

— Я хотел выйти. Тут жарко и душно. И пахнет псиной, — презрительно добавил он.

Пес, услышав, что говорят о нем, решил, что это касается колбасы, завилял хвостом и облизнулся.

— Ты ведь заколдовал ее? — с упреком продолжил Бэйн, еще раз дернув задвижку.

— Я применил здесь ту же самую магию, что и на всем корабле, ваше высочество. Пришлось. Я не мог оставить без защиты ни одну его часть. Это все равно что выходить на битву в дырявых доспехах. Кроме того, мне кажется, что вам еще рано выходить наружу. Надвигается новая буря. Разве вы не помните о бурях Древлина?

— Помню. Я могу заметить приближение бури не хуже, чем ты. И я не стал бы дожидаться ее снаружи. Я не ушел бы так далеко.

— И куда же вы собираетесь, ваше высочество?

— Никуда. Просто прогуляться, — пожал плечами Бэйн.

— И вы не собирались сами разыскивать гномов, не так ли?

— Да конечно же нет, Эпло! — округлил глаза Бэйн. — Дедушка сказал, что я должен оставаться при тебе. А я всегда слушаюсь дедушку.

Эпло заметил, что Бэйн выделил последнее слово, и мрачно усмехнулся.

— Хорошо. Запомни, я здесь, чтобы защищать тебя, равно как и для прочего. Этот мир не слишком безопасен. Даже если ты и на самом деле принц. Тут есть такие, кто только за одно это готовы будут убить тебя.

— Я знаю, — сказал Бэйн. Он сделал вид, что смирился, что ему даже немного стыдно. — Когда я был здесь прошлый раз, эльфы чуть не убили меня. Мне кажется, я не подумал об этом. Прости меня, Эпло. — Он поднял ясные голубые глаза. — Дедушка поступил очень мудро, дав мне в телохранители тебя. Ты ведь тоже всегда слушаешься дедушку, Эпло?

Вопрос застал Эпло врасплох. Он быстро посмотрел на Бэйна, — не имели ли эти слова какой-нибудь подоплеки? В огромных голубых глазах Эпло уловил мгновенный проблеск коварства, скрытности и злобы. Но Бэйн невинно смотрел на него, как ребенок, задающий детские вопросы.

Эпло повернулся к нему спиной.

— Я пойду в носовую часть, буду нести вахту. Пес заскулил, душераздирающе глядя на все еще торчавшую из кармана Бэйна колбасу.

— Ты не спросил меня о повреждениях, — напомнил Эпло Бэйн.

— Ну? Нашел хоть одну щель?

— Нет. Ты очень хорошо владеешь магией. Не так хорошо, как дедушка, но все равно очень хорошо.

— Благодарю вас, ваше высочество, — сказал Эпло. Он поклонился и пошел прочь.

Бэйн вынул из кармана колбасу и слегка шлепнул ей пса по носу.

— Это за то, что ты выдал меня, — мягко упрекнул он. Пес исходил слюной, не сводя с колбасы голодных глаз.

— И все же это, по-моему, к лучшему, — нахмурился Бэйн. — Эпло прав. Я забыл об этих проклятых эль-фийских ублюдках. Хотелось бы мне повстречаться с тем, кто тогда сбросил меня с корабля! Я бы велел Эпло выкинуть его в Мальстрим. И я бы смотрел, как он падает, до самого конца! Могу поспорить, он долго бы вопил, очень долго. Да, дедушка прав. Теперь я это вижу. Эпло пригодится мне, пока я не найду кого-нибудь другого… Иди сюда. — Бэйн протянул собаке колбасу. Пес мгновенно сцапал ее и разом заглотил. Бэйн ласково погладил шелковистую голову. — И тогда ты станешь моим. Ты, я и дедушка. Мы будем жить все вместе и никому больше не дадим делать дедушке больно. Правда, малыш? — Бэйн прижался щекой к голове собаки и обнял теплое тело. — Правда?

Великая Кикси-винси замерла.

Никто на Древлине не знал, что делать. За всю историю гегов ничего подобного не происходило.

Сколько геги себя помнили, чудесная машина всегда работала. А поскольку они были гномами, то память их уходила в прошлое действительно глубоко. Машина работала и работала. Лихорадочно, спокойно, бешено, глухо, — но работала. Даже когда часть Кикси-винси выходила из строя, машина продолжала работать, — остальные ее части работали для того, чтобы исправить поломку. Никто никогда не мог с точностью сказать, что именно делает Кикси-винси, но все знали или, По крайней мере, подозревали, что она работает хорошо.

Но теперь она остановилась.

Лепестризингеры больше не визжали, — они глухо гудели, и многие считали это зловещим признаком. Вертолеса больше не вертелись. Они были совершенно неподвижны, разве только слегка подрагивали. Скоролеты остановились, и транспортировка по всему Нижнему Царству прекратилась. Металлические руки скоролетов, которые цеплялись за верхний кабель и с помощью лепестризингеров тянули их, замерли. Металлические руки подъемников тщетно простирали к небу раскрытые ладони.

Свистелки замолкли, лишь иногда вздыхали. Черные стрелки в стеклянных коробках — нельзя было, чтобы эти стрелки показывали на красную отметку, — упали прямо до нижней отметки и теперь показывали в никуда.

Когда машина остановилась впервые, — это сразу же повергло всех в ужас. Все геги — мужчины, женщины, дети, даже те, кто был не на работе, даже те, кто вел партизанскую войну против эльфов, — покинули свои посты и бросились к огромной, ныне безжизненной машине. Были те, кто надеялся, что она заработает снова. Собравшиеся геги терпеливо ждали… все ждали и ждали… Наступила и прошла смена обделений, а машина так и не заработала.