Сильван почувствовал ужасный голод, которому он обрадовался, как старому другу, потому что знал, с каким удовольствием сейчас его утолит. Он стал придумывать, что бы такое ему заказать на завтрак. Воображение услужливо нарисовало ему горку слоеного печенья с медом. Засахаренные розовые лепестки. Взбитые сливки с лещинным орехом и корицей. Он мог заказать все, что ему хочется, а если блюдо не понравится, повелеть унести его и потребовать чего-нибудь другого.

Лениво потянувшись к серебряному колокольчику, лежавшему на инкрустированном ночном столике рядом с кроватью, Сильван звонком вызвал слугу. И принялся ждать, откинувшись на подушки, когда толпа слуг заполонит спальню, помогая встать, провожая его в ванную комнату, расчесывая, омывая, натирая благовониями его тело, наряжая к предстоящей церемонии.

Лицо Эльханы Звездный Ветер возникло перед его мысленным взором. Он скучал по ней, но это был его сон, сон, в котором для нее не было роли. Он преуспел там, где она потерпела неудачу. Он собрал и склеил осколки разбитого ею.

— Ваше Величество. Ваше Величество. Ваше Величество.

Придворные низко кланялись ему. Он приветствовал их милой улыбкой, позволяя взбить подушки у себя под головой и поправить одеяло. Затем уселся в постели и принялся с любопытством ждать, что ему принесут на завтрак.

— Ваше Величество, — обратился к нему эльф, назначенный регентом Глокоусом на должность камердинера. — Принц Кайрин ожидает в приемной чести быть принятым.

Сильванеш отвернулся от зеркала, в котором только что с восторгом разглядывал свой новый великолепный облик. Портные работали весь вчерашний день и всю сегодняшнюю ночь, чтобы успеть приготовить к коронации роскошные туники и мантию, которые он мог бы надеть.

— О, мой кузен! Пожалуйста, пригласите его сюда немедленно.

— Вашему Величеству не подобает говорить «пожалуйста», — поправил его камердинер улыбаясь. — Как только Вашему Величеству что-нибудь понадобится, вам нужно только приказать, и все будет сделано.

— Да, непременно. Благодарю вас. — Сильван заметил свою новую ошибку и покраснел. — Полагаю, что благодарить мне тоже не следует, так ведь?

Камердинер отвесил поклон и удалился. Вернулся он в сопровождении молодого эльфа, который, казалось, был всего несколькими годами старше Сильвана. Накануне они лишь мельком видели друг друга и сейчас в первый раз остались наедине. Оба молодых человека внимательно приглядывались друг к другу, ища признаки сходства, и оба с радостью их находили.

— Как вам нравится все это, кузен? — спросил Кайрин после обмена многочисленными любезностями. — Прошу прощения, я хотел сказать «Ваше Величество». — И он поклонился.

— Будьте добры, зовите меня кузеном, — тепло отозвался Сильван. — У меня никогда не было братьев. То есть я хочу сказать, что я не знал их. Другой мой кузен — король Квалинести, как вы знаете. По крайней мере, так его называют.

— Да-да, ваш кузен Гилтас. Сын Лоранталасы и получеловека Таниса. Я не знаком с ним, но Портиос мне о нем рассказывал. Он сказал, что у Беседующего-со-Звездами Гилтаса слабое здоровье.

— Не будьте слишком уж вежливы, Кайрин. Все мы знаем, что бедняжка тронулся умом на почве меланхолии. В этом, конечно, нет его вины, но тем не менее это так. Я могу называть вас кузеном?

— Этого, вероятно, не стоит делать при посторонних, Ваше Величество, — ответил тот с улыбкой. — Как вы, возможно, уже заметили, мы в Сильванести любим условности. Но если вы станете так меня называть наедине, я буду только польщен. — Он помолчал минуту, затем вполголоса добавил: — До меня дошли слухи о том, что ваши родители умерли, и я хотел выразить вам свои соболезнования. Я глубоко скорблю о них. Я преклонялся перед ними обоими.

— Благодарю вас, — ответил Сильван и после небольшой паузы переменил тему беседы. — Отвечая на ваш первый вопрос, я должен признаться, что все это меня немного пугает. Великолепно, конечно, но все-таки пугает. Месяц назад я жил в могильном склепе и ночевал на голой земле. А сегодня я спал на роскошном произведении искусства, на котором почивал еще мой прадед. Регент Глокоус распорядился перенести это ложе сюда, желая доставить мне удовольствие. Для меня сшиты эти роскошные одежды. Я могу есть и пить все, чего только пожелает моя душа. Я боюсь проснуться и узнать, что все это только сон.

Сильван оглянулся и бросил взгляд в зеркало. Новый наряд приводил юношу в восхищение. Да и сам он был весь такой чистый, такой напомаженный, его волосы были тщательно расчесаны и благоухали, пальцы украшали драгоценности. Сегодня ночью его не кусали блохи, шея его не затекла от сна на камне вместо подушки. И он мысленно принес клятву, что больше этого не повторится.

Юноша не заметил, что глаза Кайрина стали печальными, когда он упомянул имя Глокоуса. И его кузен стал совсем грустным, когда король продолжил разговор.