Он несколько недолюбливал ее сына, Сильванеша, которого считал всего лишь капризным денди. Самар смотрел на жизнь как на бой, в котором нужно выстоять и победить; он полагал, что легкомыслие и смех, шутки и шалости допустимы лишь для принца, чья страна наслаждается миром, как это было в стародавние времена, когда наследники эльфийского престола не знали других дел, кроме как услаждать себя игрой на лютне или созерцать совершенство прекрасных роз. Однако подобные настроения были неуместны сейчас, когда эльфы боролись за свое выживание. Отец этого юноши не подавал вестей о себе и, возможно, погиб. Жизнь матери проходила в борьбе с судьбой, ее тело и дух подвергались ежедневным испытаниям. Нет, определенно смех и радость Сильвана Самар считал личным оскорблением.

Единственным достоинством молодого человека Самар признавал его способность вызывать улыбку на устах матери, когда никому другому это не удавалось.

— Скажите ему, что я тревожусь. — С этими словами Эльхана положила руку на рукав Самара. — Возможно, это пустые материнские страхи. — И, помолчав, она добавила: — А возможно, не такие уж и пустые. В этом урагане есть что-то зловещее.

Самар вышел из склепа и почти мгновенно вымок до нитки. Ему показалось, будто он попал под водопад. Порывы ветра едва не сбивали его с ног. Опустив голову и нагнувшись навстречу ветру, он с трудом приближался к Сильвану, мысленно проклиная его за бесполезное чудачество.

Сильван стоял, зажмурив глаза и раскинув руки, мокрая рубашка чуть не падала с его плеч, капли дождя хлестали по полуобнаженному телу принца.

— Сильван! — прокричал Самар прямо в ухо юноши и, схватив его за руку, резко тряхнул. — Не устраивайте спектакль! — Тон придворного был резким, хотя говорил он негромко. — У королевы довольно тревог и без ваших чудачеств. Ступайте туда, где вам положено находиться.

Сильван широко раскрыл глаза, столь же красивые, как у его матери, только более светлые и напоминавшие своим цветом не небо, а скорее старинное густое вино. Сейчас эти глаза сверкали от радости, а губы были растянуты в счастливой улыбке.

— Смотрите, Самар, молнии! Я никогда такого не видел! Я их не только вижу, я их чувствую. Они будто проникают в мое тело и с потоком крови бегут по жилам. Языки пламени словно лижут мою кожу, принося блаженство. А удары грома, кажется, пронизывают все мое существо, и земля как будто сотрясается у меня под ногами. Моя кровь пылает, и этот дождь словно охлаждает ее. Мне ничего не грозит, Самар. — Улыбка юноши стала еще шире, дождь струился по его лицу и волосам. — Я не в большей опасности, чем если бы был в постели с любимой.

— Такие разговоры не совсем подобают вам, принц Сильван. — Самар едва сдерживал гнев. — Вам не следовало бы...

Оглушительный рев охотничьих рогов прервал его на полуслове. Экстатическое настроение Сильвана внезапно уступило место тревоге. Он прекрасно знал эти звуки, они сопровождали его — с самой колыбели. Они являлись символом предостережения и опасности.

Он напрягся. Нельзя было определить, откуда несется звук рогов, казалось, они трубят со всех сторон одновременно. Эльхана появилась у входа в окружении своих рыцарей, тревожно вглядываясь в бурю.

С трудом продравшись сквозь плотный колючий кустарник, к ним подбежал дозорный. Сейчас было не место и не время для церемоний.

— Что случилось? — вскричал Сильван.

Солдат, не ответив ему, обратился к главнокомандующему:

— Великаны, господин!

— Где?

Солдат задыхаясь ловил ртом воздух и едва мог говорить.

— Везде, господин! Они окружили нас. Мы не слышали, как они подобрались. Нарочно выбрали время, чтобы за шумом бури не было слышно их передвижений. Пикеты отступили за стену, но она...

Не в силах продолжать, он указал рукой на север. Там вставало непонятное малиновое сияние, чуть темнее блеска молний. Но в отличие от них, оно не гасло и не вспыхивало вновь. И было много ярче молний.

— Что это? Что это означает? — тревожно воскликнул Сильван.

— Они подожгли стену, которую построили Создатели Крон, — мрачно ответил Самар. — Конечно, дождь быстро потушит огонь.

— Нет, господин. — Посланец снова обрел способность говорить. — В стену попала молния. Да не одна, а сразу несколько.

Он снова указал рукой, теперь на восток и запад. Пламя бушевало во всех направлениях, кроме южного.

— Их подожгли молнии, но от дождя они не только не гаснут, но горят еще сильней. Как будто масло проливается на них с небес.

— Так велите Создателям Крон с помощью магии потушить огонь.

Гонец опустил голову:

— Господин, силы магов истощились. Заговоры, которые они творили, чтобы создать стену, отняли у них все магические способности.

— Как такое могло произойти? — негодующе спросил Самар. — Это довольно простой заговор... Ладно, неважно.