Шрифт:
– Почему? Ты там был?
– Нет. Еще ни один клиент не отправлял туда нашего брата, а по своей воле… Мне пока еще жить не надоело. В Роктании даже название этого места стараются вслух не произносить. Но однажды у пьяного в стельку охотника за драконами я выудил, что за Вратами уже конец света.
– Подумаешь, – махнул рукой Мишка. – Леса на севере Сунгима тоже считаются краем света. Я там был – ничего особенного, только тумана многовато.
– Да, но в Кантилиме никто не страшится говорить о них вслух. А тот добытчик рептилий проговорился – и вмиг протрезвел.
– Надо же! Какое действенное средство! – улыбнулся Сомов.
– Больше я ничего не знаю, – заметив усмешку и приняв ее на свой счет, строго заявил бородач. – Ему рассказываешь о серьезных вещах, а он зубы скалит. И вообще, нормальные люди в это время в мягкой постели сны смотрят, а я тут с тобой трачу драгоценное время. Счастливо оставаться!
Посредник исчез.
«Ты чего с ним так долго? – вернувшись, поинтересовался Страж. – Скоро светать начнет».
«Пытался усилить действие снотворного».
«Не получится».
«Почему?»
«Насколько я понял, Зомб проснулся от боли. Убийца магов оказался довольно хитрой бестией. Разрыв поводка причиняет страдания призраку. Я думаю, минут через пять он снова проснется».
«Надо же, какие вы, однако, чувствительные. Чего ж мы тогда болтаем? Хватай этого Зомба и тащи как можно дальше. Сможешь?»
«Попробую».
«А вдруг он проснется?»
«Давай обойдемся без „вдруг“. Мне и так не по себе».
«Ладно, молчу».
«Вернусь, как только пристрою этого типа». – Голос Стража прозвучал в голове парня уже еле слышно.
Мишка присел на каменный пол.
«Ну и дела! Перевертыши, волки, ставшие людьми, летучие мыши с медными когтями, драконы, поливающие огнем и хохочущие от избытка чувств. Теперь еще Врата Мрачности на наши головы. Опасный винегрет получается! А каково Маринке? Вытащили девушку из тихой размеренной жизни и окунули в настоящий ад. Подлец этот Зерг! Сказал бы сразу, что ему от меня нужно. Так нет, под ногами путается и ни слова по существу. Да и горбатый, похоже, из той же породы будет».
Сомову стало холодно, и он подумал, что кольчугу на ночь можно было и снять. Металл через рубаху неприятно холодил тело. Он инстинктивно потянулся к вороту. Пальцы нащупали…
«Кто и когда пришил мне пуговицу?! Не было же ее тут, точно помню! Может, Марита? Вряд ли. Когда бы она успела? Чудеса!»
Тем не менее ворот он застегнул.
«А с грунзонкой следует разобраться раз и навсегда. Устроила вендетту! Как она вообще посмела идти против моей воли?! – Сомов сжал кулаки. И вдруг поймал себя на мысли, что рассуждает о брюнетке как о непослушном, но все же близком человеке. – Чур меня! Она шпионка, способная, не моргнув, убить любого (из-за меня). Опять же заладила – „мой воин, мой воин“… Увижу, придушу собственными руками!» Парень представил образ «ненавистной» женщины, и кулаки сами собой разжались.
Страж летел с максимальной скоростью, на которую был способен. Нелегкая ноша и опасение ее разбудить накладывали свои ограничения, и все же призрак успел преодолеть значительное расстояние, прежде чем почувствовал цепкую хватку.
«Вот ты мне и попался, голубчик!»
Магический телохранитель попытался освободиться, сбросив оковы, но опоздал – слуга Саргонта проснулся чуть раньше и просто не подавал виду, готовясь к атаке. Стражу пришлось применить другую тактику. Он перевоплотился в большую пантеру, создав реальное физическое тело. Противостоять этому можно было, лишь приняв правила соперника, и Зомб преобразился в четырехглавую анаконду, хвост которой оплел задние лапы крупной кошки.
Она сразу пустила в ход острые когти, стараясь освободить конечности. Удары пантеры высекали снопы искр, освещая место драки. На анаконду световое шоу не произвело ни малейшего впечатления – она по-прежнему мертвой хваткой сжимала лапы врага. Мало того, ее хвост удлинялся и начал опутывать остальную часть тела противника.
«Ладно, поразвлеклись – и достаточно. – Страж перестал сопротивляться, ощутив хватку на горле. – Мы оба знаем, что ты сильнее».
«Естественно», – с чувством превосходства согласился Зомб.
«Тогда прекрати на меня давить. Видишь – мне некомфортно», – словно нерадивому ученику, высказал претензию телохранитель.
«Не могу. Иначе ты сбежишь», – несколько опешив от такой наглости, зачем-то принялся оправдываться слуга Саргонта.
«Сбежать я мог в любое время. Пока ты спал. Так нет, пришлось еще на себе тащить одного неблагодарного типа».
Мысли в сознании Стража метались, как мыши по комнате, в которой неожиданно включили свет. Он понимал, что выйти из схватки живым, не попав при этом под власть сначала Зомба, а потом Саргонта, он может только одним путем: доказав более могучему сопернику, что действовал в его интересах.