– Как и я.

Таня вышла из ванной комнаты. Мужчина закончил свой утренний туалет. Ужасно болела голова. Он выпил таблетку, каких-то обезболивающих препаратов и вызвал такси, чтоб уехать на работу. Сесть за руль сегодня он был не в состоянии.

Приехав в клинику, он с горем пополам отвел ежедневную групповую терапию и отправился в палату Софии.

– Итак, София, изменения в твоем настроении и восприятии окружающего мира появились вскоре после разрыва с твоим парнем? – мужчина потер кончиками пальцев виски. Кажется, лекарства начинали действовать и боль потихоньку проходила.

– Вовсе нет. Разрыв просто был еще одной каплей. Не первой и не последней. Поверьте, доктор.

– А ты можешь вспомнить, с чего все началось.

– Конечно, я помню. Знаете, в школе я была счастливой и беззаботной девушкой. Я училась на четверки и учителя называли меня «одаренной, но ленивой» ученицей. И я не сомневалась в этом. В том, что я умная и все смогу. Я даже не готовилась к вступительным экзаменам в институт. А зачем, я же умная? Вы представляете, я рассчитывала поступить в ВУЗ на базе обычной средней школы! И это при том, что я и близко не стояла с медалистами. А все потому, что я умная. Мне внушали это с первого класса и до одиннадцатого.

На первом экзамене я получила два балла. Чтоб поступить, я должна была набрать двадцать баллов. Четыре экзамена. По пять баллов за каждый. А у меня за первый – два! Это при том, что нельзя было получить даже четыре. Вот такой я оказалась умной. Это меня реально подкосило. Я пришла домой и до вечера провалялась в шоке. Я не плакала и не жаловалась на несправедливость приемной комиссии и высших сил. Я просто лежала и смотрела в потолок. Наверное с того дня все и началось. Мой парень, Саша, поступил сам. Хотя в школе его не называли умным. Он был обычным школьником. Но он умудрился как-то пролезть на бюджетное отделение.

В институте я поняла, что вокруг много людей, которые гораздо умнее меня. Я сидела на последней парте и ничего не понимала. Я считала, что преподаватели нагружают нас совершенно ненужными знаниями. Что на экзаменах меня несправедливо «валят», занижают оценки. В итоге, промучившись три с половиной года, которые мои родители, кстати, оплатили недешево, меня отчислили.

С Сашей уже тогда были проблемы. Все-таки вокруг было много девчонок, которые делали за него контрольные и лабораторные работы, постоянно флиртовали с ним…. Которые были и посимпатичнее и поумнее меня. А после моего отчисления…. Я пыталась спасти отношения. Я предлагала ему жить вместе. Предлагала завести ребенка. Но он, наверное, все уже решил. Я себя чувствовала в подвешенном состоянии, вроде есть отношения, и в то же время их нет. Потому, что то, что между нами происходило, отношениями назвать было сложно. Я постоянно переживала по этому поводу. Много раз хотела сама все порвать. Но он меня опередил. И проблема даже не в том, что мы разошлись, мне стало даже легче. Дело в том, что после нашего разрыва он женился через полгода. Представляете, он насиловал мои мозги восемь лет! А на другой женился через полгода. И что я должна думать о себе после этого. Что я никчемная неудачница…. А потом все накладывалось одно на другое. Безработица. Я же не для того родилась, чтоб скажем работать в обувном магазине и мерить туфли на чужие ноги. И явно не для того, чтоб мыть где-то полы. Вобщем – амбиции. Только не понимаю, на каком основании я так думала. Чем я лучше всех? Ничем. Я гораздо-гораздо хуже. Тут еще родители начали меня во всем винить. И в отчислении и в том, что я не могу найти себе нормального мужчину, который бы терпел мою лень и мой скверный характер. Что все мои подруги уже мамы, а я видимо так и буду сидеть на их шее…. Вобщем так я и оказалась здесь.

– Но София, ты слишком критична к себе. Мы все это исправим. Ты начала прием лекарств?

– Да.

– Через несколько дней ты почувствуешь их действие. Еще очень хорошо, что ты вполне понимаешь, что с тобой происходит. А это первая ступенька к выздоровлению. Теперь, давай посмотрим твой дневник.

Матвей пробыл в палате Софии еще долгое время. Они обсудили записи в ее дневнике. Потом поговорили о ее страхах. Ему было интересно. Болезнь Софии не была какой-то особенной. Форма ее была легкой. Просто с ней он чувствовал какой-то душевный подьем, и его жизнь не казалась ему серой и однообразной.

Глава 4

София находилась в клинике уже неделю. Ей стало лучше. Появились жизненные силы. Она уже не лежала целыми днями, повернувшись к стене и подтянув колени к подбородку. Она ходила в бассейн, ходила в тренажерный зал. У нее появилась энергия, которую необходимо было куда-то выплескивать. Она приходила даже на групповые занятия Матвея Александровича, потому, что ей стали интересны проблемы и окружающих ее здесь людей. У нее появилась подруга, Наталья, девушка, восстанавливающаяся после неудачной попытки покончить с собой, вскрыв себе вены.

Наталья была по уши влюблена в соседа по лестничной клетке. Она всеми известными способами пыталась привлечь его внимание: приходила к нему за какой-нибудь ерундой типа DVD дисков, или за солью-сахаром в соблазнительном халатике. Якобы случайно сталкивалась с ним на лестнице. И еще много-много всяких глупостей она понаделала, стараясь завоевать его сердце. А он всегда гулял с разными девушками и многих приводил к себе домой, пока его родителей не было дома. А Наталья видела их в окно или в «глазок» входной двери и мучилась от ревности. Тогда она решилась на отчаянный шаг – переспать с ним. Какая-то из глупых подруг сказала ей, что будто бы мужчина несет ответственность за ту девушку, которую он лишает невинности.

Наташа однажды подкараулила его, когда он возвращался домой пьяным. Она знала, что его родители на даче и дома никого нет. Она встретила его и проникла в его квартиру. Там она намекнула, что не против приятно провести с ним время. Он не преминул этим воспользоваться. Но утром он посмеялся над ней и сказал, что у них ничего не получится, что и не думал, насколько она распутна. Что Ната всего хотела сама, а он всего лишь ей не отказал и если она думает, что этим привяжет его к себе, то сильно ошибается.