– Почему?
– удивился я.

– О, наш домовладелец жуткий старикашка с вздорным характером. Он долго не хотел сдать мне квартиру из-за моей Мурлыки. Видите ли, у некоторых жильцов может быть аллергия на кошек! Поэтому я плачу на один золотой в месяц больше, чем остальные жильцы, хотя если кто-то и страдает здесь аллергией, то только не на мою бедную кисюлю, а на жадного и сварливого мистера Гласса.

– О, ваш домовладелец имеет так много общего с моим, - участливо протянул я.
– Порой у меня возникает впечатление, что он страдает из-за того, что у его постояльцев после платы за жильё остаётся ещё немного наличных. Будь его воля, он бы нас по миру пустил. Где, кстати, находится офис мистера Гласса?

– Да здесь, неподалёку, - стала объяснять женщина.
– Пройдёте вниз по улице, через один квартал увидите серую трёхэтажную коробку. Привратник вам подскажет, где найти контору Гласса.

– Спасибо вам большое, - поблагодарил я добрую женщину.
– Было очень приятно с вами познакомиться. Берегите вашу Мурлыку.

Мне всю дорогу казалось, что Гортензия не сводит с моей спины заинтересованного и чуточку расстроенного взгляда. Возможно, наш разговор скрасил её не очень насыщенную и весёлую жизнь.

Я миновал перекрёсток и сразу увидел коробку, о которой говорила Гортензия. Жить в такой можно, а вот смотреть на неё снаружи - нет. Такой же 'шедевр' современного искусства, как и картина 'Зеленый квадрат', подаренная мне Гвенни в прошлом году.

Внутри стояла кладбищенская тишина, словно вместо офисов тут разместились могилы. Единственный звук, доносившийся откуда-то из глубины бесконечного коридора, принадлежал высоким женским каблучкам, но, увы, спешили эти каблучки в противоположную от меня сторону.

Привратник, без всякого зазрения спавший в стеклянном аквариуме, встрепенулся, протёр глаза и увидел мою цветущую физиономию.

– Здравствуйте, - сказал я.
– Где я могу найти офис мистера Гласса?

– Там, - буркнул привратник, указывая рукой.
– Дойдите до конца коридора, предпоследняя дверь направо.

Я поблагодарил привратника и зашагал в указанном направлении. Стук каблучков затих, и теперь ничто не сбивало меня с намеченного курса.

На двери Гласса висела табличка 'Риэлтерская контора, сдача жилья в найм', украшенная позолоченными вензелями и завитками. Судя по возбуждённым голосам, раздававшимся за стеной, жизнь в конторе риэлтора бурлила как вода в котелке.

Я вошёл без стука и сразу наткнулся на скучный взгляд женщины за столом, судя по всему секретарши мистера Гласса. Она старательно обрабатывала пилочкой длинные и ухоженные ногти, не обращая внимания на перепалку двух мужчин в небольшом помещении, отгороженном перегородкой, настолько тонкой, что сквозь неё просвечивали силуэты спорщиков.

– Здравствуйте, - бесцветным, как вода голосом произнесла секретарша.
– Если вы к мистеру Глассу, то вам придётся немного обождать.

Я понимающе улыбнулся:

– Что, недовольные клиенты допекают?

– Нет, служащие. Это он на менеджера нашего кричит.

– Где я могу пересидеть то время, пока мистер Гласс будет ликвидировать бунт на корабле?

– Посидите со мной в приёмной. Если хотите, я могу предложить вам чай или кофе.

– Чашечка кофе была бы в самый раз, - мечтательно произнёс я, прислушиваясь к тому, как за перегородкой сыплются искры и угрозы.

Я едва успел сделать пару глотков не самого лучшего кофе, как мимо меня выскочил взволнованный мужчина в помятом клетчатом пиджаке. Вслед ему донеслось грозное:

– Чтоб духу твоего тут больше не было! Уволен без выходного пособия.

– За что его так?
– поинтересовался я у секретарши.

– Да сдал тут квартирку одной семейке. Он думал, что их всего четверо - муж, жена и двое детей, а они перевезли к себе целую ораву родственников из деревни. Там теперь человек тридцать живут, остальным квартиросъёмщикам не дают покоя: шум, гам на весь дом, ребятишек уйма носится. И главное, денег с этой семейки не содрать и выгнать невозможно - у них договор на год вперёд подписан.

– Да, не повезло парню, - сочувственно протянул я.

– А с ним вечно какая-нибудь несуразица происходит, - отмахнулась секретарша.
– Не человек, а ходячее недоразумение. Если бы я вам рассказала обо всём, что этот типчик учудил за время работы на мистера Гласса - книгу написать можно.

– Тогда я знаю, к кому мне обратится, если я решу стать писателем, - улыбнулся я.
– Мне можно идти к вашему начальнику?

– Думаю, что да. Мистер Гласс вспыльчивый как порох, но очень быстро остывает. Правда остыв, он превращается в глыбу льда.