Он захлопнул папки, снова уселся на стул, стоявший на десятидюймовой платформе, и оглядел сверху вниз заступающих на ночное дежурство полицейских.

– Может, кто-то желает задать какой-нибудь вопрос, прежде чем мы приступим к осмотру? – спросил он.

При слове «осмотр» в комнате поднялся стон, а Серж торопливо потер носками ботинок о брючины, в очередной раз проклиная лос-анджелесскую кутерьму на улицах, из-за которой не смог вовремя прибыть в участок и надраить обувь до блеска.

Бесцветные глаза Джетро на мгновение весело вспыхнули.

– Если никто так и не придумал, о чем бы спросить, нам лучше сразу, не откладывая, заняться осмотром. Будем считать, что выкроили время для более тщательной проверки.

– Минутку, лейтенант, – сказал Мильтон, держа в мелких зубах влажный сигарный окурок. – Хотя бы лишнюю секунду дайте, и я найду о чем спросить.

– Что ж, Мильт, я не стану тебя винить в затяжке времени, – сказал Джетро. – Тем более что лоск на свои ботинки ты, как видно, наводил одуванчиками.

Послышались смешки, а Мильтон лучезарно улыбнулся и довольно запыхтел сигарой, не покидая своего места в углу последнего ряда. В первый же вечер он просветил Сержа насчет того, что этот ряд является собственностью los veteranos [4] , а новобранцы располагаются поближе к двери и начальству. Поработать в паре с Мильтоном Серж пока что не успел и с нетерпением ждал, когда ему представится такая возможность. Пусть тот был шумным и чересчур любил повелевать, поговаривали, у него есть чему поучиться, если, конечно, он будет в настроении учить.

– Да, чтобы не забыть, – сказал Джетро, – кто сегодня работает на сорок третьей? Ты, Гэллоуэй?

Напарник Сержа утвердительно кивнул.

– А кто с тобой? Один из новичков? Дуран, не так ли? Перед выходом хорошенько изучите карты и отметки на них. Сегодня около полуночи на Бруклин-авеню ожидается работенки по горло. На этой неделе там трижды били витрины и дважды – на прошлой. Всякий раз примерно в один и тот же час; ребятки умеют неплохо поживиться.

Серж взглянул на стены, испещренные точными схемами холленбекских улиц. Булавки, в зависимости от своего цвета, обозначали на каждой карте совершенные кражи со взломом и время, когда они произошли: утром, днем или в ночное дежурство. Специальные карты рассказывали о том, где имели место ограбления, или информировали об угонах машин и кражах в транспорте, указывая адреса этих преступлений.

– Ну а теперь займемся осмотром, – сказал лейтенант.

Это был первый для Сержа осмотр с момента окончания им академии. Хотел бы я знать, как умудрятся выстроиться в переполненной комнате четырнадцать человек, подумал он. Но тут же увидел, что шеренга растет у боковой стены, прямо перед картами. Те, кто повыше, устремились в сторону выхода, Серж тоже двинулся туда и пристроился вслед за Бресслером, единственным из полицейских, кто мог соперничать с ним в росте.

– Вот и ладно, только надо бы встать по стойке «смирно», – тихо произнес Джетро, обращаясь к что-то бурчащему себе под нос полицейскому в середине шеренги. – Сомкнись! Равнение направо! Равняйсь!

Прижав кисти рук к правому бедру, касаясь локтями правостоящего, полицейские небрежно сомкнули ряд, но Джетро и не подумал проверить правильность линии.

– Смирно! Равнение на середину!

Когда очередь дошла до него, Серж уставился на лейтенантскую маковку – так учили его шесть лет назад в морской пехоте. Тогда ему было восемнадцать, и он, вчерашний школьник, был убит горем оттого, что Корейская война закончилась раньше, чем он успел принять в ней участие и обзавестись несколькими фунтами медалей, которые на великолепной форме морского пехотинца смотрелись бы просто чудесно. Формы этой он так в свою собственность и не получил и так и не сподобился купить ее за наличные, быстро повзрослев, ошеломленный буднями учебки.

Остановившись перед темнокожим мексиканцем Рубеном Гонсалвесом, ветераном-весельчаком с десятилетним стажем службы в полиции, Джетро выждал паузу и произнес монотонным голосом, в котором не слышалось и намека на улыбку:

– С каждым днем ты делаешься все круглее, Рубен.

– Так точно, лейтенант, – отозвался Гонсалвес, но у Сержа не хватило отваги взглянуть в его сторону.

– Я вижу, ты опять обедал у Мануэля, – сказал Джетро, и краем глаза Серж заметил, что лейтенант коснулся галстука Гонсалвеса.

– Так точно, сэр, – ответил тот. – Те пятна, что над булавкой, – это от chile verde, а остальное – от menudo.

На сей раз Серж не выдержал и повернулся на целый сантиметр, но лица Джетро и Гонсалвеса были абсолютно бесстрастны.

– А ты что скажешь, Мильт? Когда сменишь масло на своем галстуке? – спросил Джетро, переходя к седовласому ветерану, вытянувшемуся так, что издали он мог показаться даже высоким, хотя стоявший рядом Дуран мысленно прикинул: пять футов десять дюймов, не больше.