– Я умыться хочу... Но у тебя родители спят. У тебя салфетки влажные есть и зеркало?

Такая смена темы выбила парня из колеи.

– Салфетки?

– Салфетки! Ты слова такого не знаешь?
– проворчала я.
– Я сейчас как арлекино, наверно. Умоюсь, а потом обсудим, кто что сказал, ладно?
– немножко подхалимски закончила я. Поняв, что все было прилично (насколько возможно! Сомневаюсь, что сама переоделась в футболку), я успокоилась, и пожелала выглядеть хотя бы чистой.

Эльмир помолчал, потом заявил:

– Ты меня с ума сведешь!
– и ушел. И как это понимать? Он за салфетками ушел или убежал, чтобы я его совсем с ума не свела?

Вернулся он с салфетками, прочитав надпись, я удивилась, они были "для снятия макияжа", какой он, однако, запасливый, я покосилась на Эла. Он поймал мой взгляд и закатил глаза:

– Это мамины.

– Я ни о чем не спрашивала, - заявила я.

– Зато много чего придумала.

– А зеркало?

Эл поманил меня к себе. Я насторожилась. Он развернулся и отошел к стене, что-то повернул и выдвинул зеркало во весь рост.

– Ого, прикольно!
– прокомментировала я. Осторожно встала, проверяя длину футболки. Длина оказалась более чем приемлемой, я с сомнение посмотрела на Эльмира - неужели он настолько выше меня?

Зеркало показало, что волновалась я зря - похоже, большая часть косметики перешла на наволочку, ещё какая-то смылась слезами, и осталась самая малость. Насколько возможно быстро я почистила личико, а потом, обойдя Эльмира, залезла на кровать, села и стала пристраивать на себе одеяло.

– У тебя здесь холодно, - подала я голос, укутавшись так, что было видно только лицо.

– У меня тепло, - заявил это изверг. Ничего себе! Меня знобит, между прочим.
– Так что я тебе сказал, после чего ты решила, что я на твою честь покушался?
– Теперь он язвит. Ну ладно, потешься мальчик, мне-то уже неинтересно. Я спать хочу.

– Ну, ты сказал...
– я зависла. А что он сказал-то?
– Ты удивлялся, как я могла такую ночь забыть! И ещё руки опять распускать начал. Что я должна была подумать?
– Я зевнула.

– Я всего лишь к руке прикоснулся, чего я распускал-то, недотрога? Мне нравится к тебе прикасаться.

– Ага, - кивнула я, уже не очень вслушиваясь.
– Ладно, проехали.

– Ты всегда так импульсивно реагируешь на мелочи?

– Не люблю, когда меня трогают.

– На других ты так не реагируешь, - раздалось рядом.

– На кого?
– вяло спросила я. Глаза уже закрылись, но беседу я пыталась продолжить.

– На Серёгу, на Рыжего.

– Я им доверяю, - совсем тихо сказала я.

– А мне - нет?

Я решила, что на глупее вопросы можно не отвечать и начала соскальзывать в сон.

– Спишь?
– я уже говорила про глупые вопросы? Тут меня погладили по щеке и Эл прошептал:

– Такая нежная и такая колючая.

– Ммм... Какая ты горячая...
– пауза.
– Не понял...- затем вопль, - А ты чего горячая-то такая?!

– Нормальная я. Озабоченный.

– Детка, я серьёзно, ты реально горячая!
– он повернул меня к себе лицом и прижал губы к моему лбу.
– Блин, да у тебя температура.

– А я думаю, чего из-под одеяла вылезать не хочется...
– отбивая зубами чечетку, простонала я.

– Сейчас градусник принесу.

Градусник выдал 38,6. Я спряталась под одеяло и там начала подвывать:

– Вот блин! Ну что за жизнь такая. Всё не вовремя!

– Олесь, выбирайся! Будем тебя лечить.

Я откинула одеяло.

– Не надо меня лечить.

– Ты осложнение хочешь?

– Не будет никакого осложнения.

– Ты плохо соображаешь от температуры, - услышала я. Вот нахал!

– Нормально я соображаю, - рыкнула я, как та самая Моська. Кто слон, догадайтесь сами. Меня не слушали.

– Ты вчера простыла, наверно. У тебя горло болит? И что там ещё обычно болит?
– парень явно решил поиграть в доктора, притом, что знаниями в области медицины не блистал.