– Олеся, давай поговорим.

Я занервничала, перевела напряженный взгляд на свое руки, теперь лежащие на коленях. Рыжик замолчал, и я бросила на него быстрый взгляд.

– Ну?

Петька повернул мое лицо к себе, погладил щеку пальцем. Я почувствовала, что краснею. Вроде и жест приличный, но было это настолько непривычно для наших отношений, что смущало. Я опустила глаза. Он продолжал смотреть и, наконец, огорошил меня:

– Олесь, я хочу быть с тобой.

Я резко повернулась.

– Петька, ты головой ударился, а я этот момент пропустила?

– Ты чего злишься?
– удивился друг.

– Блин, я на блондинку похожа?! У тебя их мало? Так в клуб сходи.

– Зачем?
– вытаращился Петька.

– Подружку на час там себе найдешь, - я попыталась слезть с его коленей. Но Петька держал крепко.
– Отпусти.

– Олесь, ты не так меня поняла.

– А как тебя понимать? Ты совсем больной! Петь, мы же друзья, а ты такое выдаешь.
– Мне было обидно до слез. Я, конечно, всегда понимала, что мой друг - любитель женского пола, но между нами и намека такого не было, а тут. Зачем я к нему поехала? Утешения хотела? Получите, распишитесь.

– Олеся, успокойся, - я повернулась к нему, готовая сказать что-нибудь совсем не хорошее, но его спокойный и решительный взгляд подействовал успокаивающе.
– Я не имел ввиду секс. То есть, не только его. А черт! Как все... Олесь, я хочу, чтобы ты была моей девушкой.

Глаза мои широко распахнулись. Я не верила своим ушам.

– Точно пропустила, - пробормотала я, продолжая изумленно смотреть на того, кто ещё вот совсем недавно был другом, а теперь... Теперь все как-то усложнилось.

– Петя, ты же вроде не пил с утра. За ночь от меня надышался?
– я пыталась перевести все в шутку.

– Олесь, здесь холодно. У тебя нос красный, пойдем к тебе.

Почему-то это предложение мне не очень понравилось, но выказывать недоверие близкому человеку не хотелось, и я кивнула.

Дома я проверила холодильник на наличие продуктов. Пару пачек пельменей, овощные смеси, яйца. Не густо. Ладно, отварим пельменей.

Петька взирал на мою готовку молча. Я тоже не спешила начинать разговор. Пока ели, каждый думал о своем. Я чувствовала, что руки начинают трястись. Я была напряжена, и ничего не могла с этим поделать. Петька же, напротив, казался расслабленным и спокойным, и только взгляд, не упускающий меня ни на миг, показывал - не все так просто. Поев, мы отправились в мою комнату, прихватив с собой чай и остатки печенья. Надо в магазин сходить. И вот тут все пошло не так.

Вместо того, чтобы, как обычно, вальяжно развалиться на диване рядом со мной, Петька притянул меня к себе, и обнял за талию.

Я замерла, не глядя на него. Почувствовав мое напряжение, он переместил руку с талии на предплечье и стал успокаивающе поглаживать. Наверно, он меня хотел успокоить, но от этих прикосновений у меня по коже побежали мурашки, я почувствовала, что на меня накатывает паника. Все это было непривычно, странно и потому пугало. Я вскочила, отошла и скрестила руки на груди.

– Петь, меня все это напрягает. Я ничего не понимаю.

– Я ведь объяснил. Я хочу, чтобы мы были вместе.

– Петь, плохое объяснение!
– я нервно начала ходить по комнате перед диваном, туда - обратно, туда - обратно. Рыжик провожал меня глазами.
– Мы сколько знакомы, Петя?

– Долго.

– Вот! Долго! И вдруг сейчас все это, - я неопределенно махнула рукой, не в силах описать словами происходящее, и рухнула в кресло. Спрятав лицо в ладонях, я замолчала. Надо было сказать что-то конкретное, но мысли разбегались и путались. Я ничего не могла сформулировать.
– Блииин, - почти простонала я от растерянности.

На мои запястья опустились Петькины руки, осторожно отвели мои руки от лица. Посмотрев в глаза, он легко коснулся губами тыльной стороны кисти, сжал мои руки, и мягко сказал:

– Олеся, успокойся.

Я открыла рот, чтобы ответить, и тут же закрыла. Петька стоял предо мной на коленях, держал за руки, и смотрел с непривычным ласковым выражением лица.

– Лесь, ты чего так дергаешься?

– Не знаю, - честно ответила я. Подумав, добавила.
– Просто привычная картина мира нарушена. И от этого страшно. И это странно. Ты выбил меня из колеи.