– Перестань.

Я вскочила со стула и, хотела было бежать, но Тея схватила меня за юбку, не позволяя двинуться.

– Это ты перестань, Сани, не повезло с одним, это еще не повод отворачиваться от других.
– Она ничего не знала, только то, что у меня были неудачные отношения, и я избегала проявления малейшей симпатии от кого бы то ни было.
– Это еще не повод отталкивать от себя Мену, он относиться к тебе с просто поразительной трепетностью, вы подходите друг для друга.

– Ты ничего не знаешь...

– Это не важно, Сани, нужно забыть и идти дальше, не позволяй ему себя уничтожать.

– Я не смогу...

– Ты попробуй, возьми его за руку, попробуй стать ему ближе, допусти что - то большее, чем случайное касание.

Она разжала пальцы, и я невольно отступила.

– Я попытаюсь, Тея.

Мену угрюмо смотрел в пол, примостившись на краешке стула и подперев подбородок кулачками. Худенький воробышек, он вызвал умиление и жалость.

– У моей семьи неприятности...

Он не поднял на меня взгляд, продолжая смотреть на трещины деревянного пола своего старого фургона.

– Я не могу им помочь, но мне нужно будет вернуться домой, я должен быть с семьей.

– Я понимаю...

– Не можешь понять, Сани, для них это станет тяжелым испытанием, это их раздавит, они ничего не умеют.

– Что случилось?

Я не хотела знать подробностей, но он выглядел настолько потерянным, что эти слова вырвались помимо моей воли. Мену вздрогнул, судорожно вздохнул и поднялся со стула.

– Не имеет значения, я уеду, потом вернусь.

– Когда ты уезжаешь?

– Через несколько дней, машина нуждается в ремонте, закончу пейзаж для продажи и потом уже отправлюсь.

Он подошел к мольберту, убирая ткань с холста и, грустно улыбнулся мне.

– Давай рисовать, Сани.

– Мену...

Я неуверенно шагнула ближе и, он словно увидел нечто особенное в моих глазах, шагнул навстречу, порывисто прижал к себе, вздохнул и внезапно затих.

– Ты мне тоже нравишься.

– Хотя бы что - то за этот день, Сани.

Его губы были почти рядом, наше дыхание невольно смешивалось, он почти прошептал:

– Можно?

И тут же прижался к моим губам своими губами с нежной ласковостью, не дожидаясь ответа, и... я испугалась, дернулась, порывисто освобождаясь от его объятий, отступая к стене. Кхан вернулся на мгновение в силе движений Мену, пугая, заманивая в туман отношений с ним, обещая страхи и наказания.

– Прости, я не хотел, - в его глазах плескалось сожаление.
– Давай вернемся к нашим картинам.

Свою я закончила к вечеру, боясь встретиться с ненавистным взглядом и все еще ощущая вкус поцелуя Мену на своих губах.

– Кто это?

Очень похожий портрет Кхана, с развевающимися на ветру волосами и жуткой улыбкой на лепных губах.

– Никто, - я дернулась как от удара.
– Старый знакомый.

– Тогда пошли ужинать?

Он заботливо накинул мне на плечи шаль и толкнул дверь фургона. Когда мы появились в импровизированной общей столовой, Тея вопросительно взглянула на меня, потом на Мену. Мы не были вместе с ним, но у нас был поцелуй, он был обходителен и мил, но теперь вот будто находился далеко от меня и думал о чем - то своем.

– Что между вами случилось, - Тея перевела изучающий взгляд с Мену за соседним столиком на меня.
– Он выглядит основательно ошарашенным и потерянным.

– Он меня поцеловал.

– И?

Тея нетерпеливо подгоняла меня.

– И все, потом я испугалась, отстранилась, и мы занялись рисованием.

– Это теперь так называется?

Она прыснула в чашку и тут же закашлялась.

– Я закончила свою картину, он закончил мой портрет, ничего больше не было.

– Я не сомневаюсь, Сани, с тобой далеко не зайдешь.

Ночью Мену неожиданно уехал. Наверное, родственники не захотели его долго ждать. Вместе с ним в его фургоне уехал и портрет Кхана, который я собиралась сжечь, оставляя свои страхи далеко позади. Тея же была настроена на долгие задушевные беседы с неизменным уклоном в сторону моих отношений с Мену.