– Возможно, это у него профессиональная деформация.

– Я знаю многих адвокатов и уверяю вас, что они не врут так бесстыдно. Но я также знаю многих других мужчин с большими проблемами самоутверждения, которые постоянно этим грешат. В данном случае я хочу встать на защиту профессии.

– Значит, по-вашему, он снова меня обманывает? У него определенно актерский талант!

– Я не говорю, что он обманывает. Я просто хотел бы предостеречь вас от возможных разочарований в дальнейшем.

– Но, простите, в вашей практике ведь были такие случаи, когда человек решал в корне изменить свою жизнь?

– Да, но их спутницам приходилось нелегко, потому что это тернистый путь, на нем неизбежны рецидивы, а моя задача – действовать в интересах клиента.

– Я вас понимаю, но, поверьте мне, Андреа стал совсем другим человеком. Я не стала бы об этом говорить, если не была бы абсолютно уверена.

– Он, случайно, не просил вас вернуться?

– Нет, не просил. Более того, я рассказала ему про Риккардо, и он все понял. Но у меня сердце разрывается от боли, когда я вижу, как ему плохо, как одиноко.

– Вы знаете историю про скорпиона и лягушку?

– Думаю, там все кончается плохо.

– В общем, да. Скорпион попросил лягушку перевезти его на другой берег реки, но лягушка отказалась: она боялась, что он ее ужалит. Тогда скорпион принялся уверять лягушку, что это не так, что, если он ее ужалит, утонут оба. Наконец лягушка согласилась. Скорпион взобрался ей на спину, но только они выплыли на середину реки, как скорпион вонзил в нее жало…

– Не-е-ет! – разочарованно тяну я. Грустные истории всегда трогают меня до слез.

– …и перед смертью лягушка спросила его, почему он это сделал, ведь сейчас он тоже утонет. И скорпион ответил, что он не хотел, но это оказалось сильнее его. Он был вынужден подчиниться своей натуре.

– Отсюда мораль, что, как бы там ни было, раньше или позже он все равно меня ужалит?

– Скажем так, в импульсивном человеке тенденция к рецидивам особенно сильна. Кьяра, скажите мне вот что, только не лукавьте, пожалуйста: вы хотели бы вернуться к нему?

– Нет! Абсолютно. И потом, я не хочу кончить так же плохо, как та лягушка.

– Это меня весьма радует. А как обстоят дела с вашим намерением говорить правду? Вы сказали Риккардо, что по-прежнему работаете в бюро у Андреа? И удалось ли вам прекратить переписку с Лоренцо?

– Конечно! История с Лоренцо закончена, с Риккардо у нас все хорошо. Он потрясающий парень, никогда не жалуется, всегда в хорошем настроении, всегда готов помочь…

– Кьяра…

– Хорошо. Нет, я ничего не сделала. Не сказала Риккардо, где я работаю, потому что это его ранит и он перестанет мне доверять. А в отношении Лоренцо у меня вырисовывается один план: я осторожно интересуюсь его личной жизнью, и, кажется, скоро он заговорит о Саре.

Во взгляде Фолли сквозит досада. Вот почему я не хотела ничего ему говорить. Теперь он меня накажет, отправит спать, не разрешит покататься на карусели.

– Кьяра, очень важно, чтобы вы выбрали то, что вас меньше пугает.

– Нет, ничего не буду выбирать.

– Смелее, шкатулка номер один или номер два?

– Номер три.

– Три – еще хуже: нужно сказать Андреа, что между вами все кончено.

Боже, чувствую себя какой-то школьницей с бантом и нарисованными авторучкой веснушками.

– Пожалуйста, не заставляйте меня говорить Риккардо, что я по-прежнему работаю в конторе Андреа… Он меня бросит!

– Но если это дойдет до него помимо вас, он все равно вас бросит. А если вы сами ему об этом скажете, возможно, он поймет вас. Стоит рискнуть, иначе ваши отношения будут строиться на обмане – тогда они обречены.

– Обещаю, что я сделаю это, только можно начать с чего-нибудь полегче? Лучше я скажу правду сестре.

– Уверены? Это вам было задано на прошлой неделе: сказать Саре, что Лоренцо ответил, но не так, как вы ожидали. И что вы хотели защитить ее, скрывая правду, то есть тот факт, что он не женится. Я не моралист и не ханжа, но, если вы не перестанете играть в эти опасные игры, в итоге кому-то будет плохо. Мне бы не хотелось, чтобы этим кем-то оказались вы.

– Доктор Фолли, можно попросить помощь зала?

Я поджала хвост. Ультиматум сейчас совсем некстати еще и потому, что Лоренцо, кажется, готов открыться Адзурре, и я уверена, что мне удастся узнать что-нибудь важное. Что касается признания Риккардо… ну, эту шкатулку я не выбирала.

Однако, придя домой, я при виде Риккардо не могу не чувствовать себя виноватой.

– Кьяра, нам нужно поговорить. – Он останавливает меня на пороге.

– Конечно. Что-то случилось?

– Пойдем в твою комнату, там спокойней.