Горячее дыхание обожгло нежную кожу на шее, и его губы аккуратно обхватили мочку моего уха, немного посасывая, язык очертил ее по контуру. Дышать стало в разы тяжелее, коленки как-то опасливо подрагивали, и, наверное, если бы меня не поддерживали, я бы уже веселой лужицей растеклась по коврику у двери. Нервно сглотнув, все же попыталась отстраниться, не знаю, что нашло на соседа, а я, в общем-то, не железная. Например, сейчас во мне зарождался странный первобытный инстинкт, дубинкой по голове и в пещеру. Но в какой-то момент все прекратилось, внутри тут же поднялась волна неистового недовольства, захотелось громко и, желательно, неприлично возмутиться, как можно лишать меня удовольствия. Вздернув подбородок, посмотрела Матвею прямо в глаза и тут же забыла, о чем вообще хотела сказать. Лицо парня находилось в опасной близости от моего, а черные глаза с какими-то непонятными задорными искорками смотрели прямо в мои горящие глазищи. И все началось по новой.

Его губы накрыли мои и мысли враз покинули черепную коробку. Как то нетерпеливо прикусил нижнюю губу, давая понять, что останавливаться на детсадовских лобзаниях он не собирается. Непонятный сдавленный всхлип вырвался сам по себе, и я все же поддалась. И, похоже, зря. Его язык мимолетно коснулся моего и тут же все прекратилось.

Это что вообще было? Приоткрыв глаза, попыталась сфокусировать взгляд на Матвее, стоит и о чем - то переговаривается со стоящим позади гостем, при этом ухмыляется так гаденько и самоуверенно, дыхание ровное, хотя что ему, у него таких вот мимолетных поцелуев сотни были, а то и больше, в отличие от меня, девочки скромной и вообще до этого момента с мальчиками только за ручку и державшейся. За спиной послышался чей-то гомерический хохот, который я сразу приняла на свой счет, ну конечно стою такая посреди прихожей (кстати, когда мы успели сюда переместиться?) в одном полотенце, которое, между прочим, до сих пор держал сосед, у самой в ушах звенит, дыхание сбилось и вообще напоминало предсмертные хрипы. До чего же обидно!

Злые слезы обожгли глаза, а во рту появился непонятный металлический привкус, попыталась сглотнуть, но, чуть не подавившись, зашлась в судорожном кашле. "Чучело", вновь зашипели где-то около уха и похлопали по спине (он меня что, за грушу боксерскую принял?), в отместку ущипнула этого гада за бок, никакого ответа.

Только сейчас поняла, что что-то не так у меня во рту. Покатала странный предмет языком, попробовала на зуб, и тут до меня начал доходить весь смысл устроенного пару минут назад балагана. Сережка! Он умудрился снять мою золотую сережку, с застежкой, с которой иногда даже я справиться не могу, а он... ноги подкосились от осознания того, что этот парень может вытворять, если языком сережки расстегивает, по спине вновь прошелся табун мурашек. Очнись, Янка, очнись! Не время и не место растекаться, тем более ты здесь не одна.

Стояла на холоде и в прострации я недолго. Пока неожиданный гость (а как мне еще называть его, раз я даже лица не видела) копошился около двери, меня бесцеремонно затолкнули в спальню, и, закрывая дверь, как-то нервно бросили: "Оденься что ли".

Козел! Как он вообще мог так поступить со мной? На мгновение, прикрыв глаза, вспомнила горячее дыхание на шее, и сквозь меня вновь будто пропустили разряд в 220. Щеки запылали, а коленки опять стали подгибаться. Ну и хороша же я, развезло с одного поцелуйчика, и что обо мне теперь подумает этот поганец?

Черт! Надо подумать о чем-нибудь отвлеченном, ну например сессия. Дурацкие экзамены и злющие преподаватели, все это великолепие шло за мной, нерадивой студенткой, чуть ли не попятам. Зубрежка и дни заточения в четырех стенах, на улице светит солнце, а я с зеленым лицом и опухшими глазами все сижу, и сижу, и сижу... Даже грустно как - то стало. Но все лучше чем...

Упорно зарываясь в шкаф с футболками, я искала что-нибудь подходящее. Вообще-то, можно было хватать любую и выглядеть даже прилично, благо все они были мне почти по колено, и напоминали если уж не платье, то домашнюю ночнушку точно. Но я все оттягивала момент встречи с гостем, заставшим меня врасплох, и чего греха таить, хозяина этого дома.

Взгляд как-то сам по себе наткнулся на электронные часы, я ужаснулась, оказывается, медитирую тут уже полчаса, а меня даже никто не ищет и не волнуется. Вот сволочь! Не глядя, вытащила первую попавшуюся футболку (у меня сегодня прям день "напяль чужую шмотку") и натянула на уже порядком продрогшее тельце. Ну что, на выход.

Решив, что тянуть больше некуда, тяжело вздохнула и... еще разок, а потом еще... на счет пятьдесят один, я все же вышла из своего временного убежища и побрела на кухню.

– А я думал, ты там уснула,- откуда-то из холодильника послышался голос Матвея.

– Бедненький, и не больно тебе с непривычки?- ну не могла я промолчать, это же просто невыносимо, стоит такой, в холодильник залез, а из-за дверки только... черт, черт, черт!!!

На мои пыхтения внимания не обратили и назидательно продолжили:

– Что стоишь? Иди за стол, - там стояло кофе и пара бутербродов.

– Хорошо, мамочка,- прошипела себе под нос, и упорно не поднимая взгляда выше своих колен, плюхнулась на свободное место.

Чей-то внимательный взгляд упорно пытался прожечь в моей макушке хорошую такую дыру, но я все продолжала разглядывать пол и оценивать свои шансы на побег из этого сумасшедшего дома.

Кофе как назло остыло и вообще напоминало пойло с непонятным привкусом жженого сахара. Покрутив кружку в пальцах, я все же поставила ее на место, еще и отодвинуть бы, но как-то не хотелось обижать соседа, он, наверное, старался. При упоминании Матвея щеки вновь начали попеременно то заливаться краской, то бледнеть. Ну не могу я находиться с ним в одной комнате, почему-то все чаще вспоминается его взгляд перед... передачей сережки. Черт! Сердце вновь пропустило пару ударов, голова сама по себе опустилась еще ниже. И самый актуальный вопрос на сегодня: Что я вообще тут делаю?