Шрифт:
— Вы знаете мое мнение, доктор. Таким необходимо гормональное лечение. Если не хирургическое вмешательство. В прежние времена мы с этим справлялись именно так.
— Я знакома с вашими взглядами, сестра, благодарю вас. Вы были настолько любезны, что изложили их нам довольно пространно на прошлом собрании сотрудников отделения.
Старшая сестра ощетинивается:
— Я должна заботиться о безопасности наших сестер.
Доктор Дельфи скрещивает руки на груди:
— Я тоже.
— Иногда мне приходит в голову мысль: а что бы подумал доктор Боудлер [86] , если бы он еще был жив? Про то, что делается в нашей больнице во имя медицины.
86
Боудлер, Томас (1754–1825) — опубликовал в 1818 г. издание «Семейный Шекспир», исключив из текстов все те места, которые счел «неприличными и непристойными». Дж. Фаулз здесь и далее использует имена известных писателей и политических деятелей, например, доктор Лоуренс (Д. Г. Лоуренс (1885–1930) — английский писатель, поэт, критик, впервые открыто исследовавший в своих произведениях психологию сексуальных отношений; особенно известен его роман «Любовник леди Чаттерли», 1928), миссис Тэтчер — Железная Леди (род. 1925, первая женщина премьер-министр Великобритании), — тем самым характеризуя упоминаемый литературный персонаж.
— Если вы говорите о всех наших новых подходах…
— Ничего себе — подходы! Я-то знаю, как их следует называть! Не больница стала, а Бедлам [87] настоящий!
— Будьте так добры, пришлите медбрата с носилками!
Старшая и ухом не ведет.
— Конечно, вы думаете, что я всего-навсего старая дура, доктор, но позвольте мне вам сообщить кое-что еще. Я давно собираюсь поговорить с вами об этом. Эти стены. Их же не ототрешь! Грязь — отвратительная, липкая грязь скопилась в каждой складочке обивки! Они просто кишат септицемией! [88] Это чудо, что нас еще не одолевают эпидемия за эпидемией!
87
Бедлам — название старейшего в Лондоне сумасшедшего дома (от искаженного англ. Bethlehem).
88
Септицемия — сепсис, заражение крови (медицинский термин).
— Посмотрю, не удастся ли мне организовать парочку — для вас лично, сестра!
Это уж слишком. Старшая гневно подается вперед:
— И придержите ваш сарказм для кого-нибудь другого, девушка! Через мои руки прошло больше так называемых молодых специалистов, больно много о себе понимавших, чем через ваши — тарелок с горячим супом! Ваше поколение считает, что вам все известно. Могу вам напомнить, что я имела дело с подобными случаями, когда вы еще пеленки пачкали.
— Сестра!..
Но дракона в юбке остановить невозможно.
— Половина пациентов в этом отделении — просто симулянты. Меньше всего им нужно, чтобы их по головке гладили недопеченные доктора, только-только со школьной скамьи…
— Сестра, я прекрасно понимаю, что у вас сейчас очень трудный период…
— Это никакого отношения к делу не имеет!
— Если вы сейчас же не прекратите, мне придется поговорить о вас с заведующей.
Это не помогает; сестра гордо выпрямляется:
— Миссис Тэтчер [89] , чтоб вы знали, вполне разделяет мои взгляды. Как на дисциплину, так и на антисептику.
89
Миссис Тэтчер — см. примечание [86].
— Вы что, пытаетесь показать мне пример дисциплинированности?
— He вам говорить мне о дисциплинированности! Наше отделение катится в тартарары с тех самых пор, как вас к нам назначили!
— Полагаю, вы хотите сказать, что оно теперь только наполовину походит на тот концентрационный лагерь, каким было до моего появления?
Сразу же становится ясно, что эта с такой готовностью предпринятая атака ведет в ловушку. Старшая сестра направляет взор в пространство над головой доктора Дельфи и говорит с полной достоинства сдержанностью человека, готового всадить нож в спину ненавистного коллеги:
— Лучше концентрационный лагерь, чем эстрадный стриптиз.
— Что вы хотите этим сказать?
Сестра по-прежнему вонзает в дальнюю стену буравчики глаз.
— Не думайте, что мне не известно, что происходило в демонстрационном зале третьего дня.
— И что же там происходило?
— А то вы не знаете! Вся больница об этом гудит.
— Я не знаю.
— Мистер Лоуренс демонстрировал новый метод надреза при мастэктомии [90] .
90
Мастэктомия — ампутация молочной железы (медицинский термин).
— Ну и что в этом такого?
— Говорят, он демонстрировал его при помощи хирургического мелка на вашей груди. Голой!
— Но он вряд ли сумел бы продемонстрировать свой метод на одетой груди! — Сестра издает носом звук, полный глубочайшего скепсиса. — Я просто случайно проходила мимо, когда он искал добровольца.
— На глазах у двадцати четырех студентов. И все — мужчины! Если меня правильно проинформировали.
— И что же?
Глаза сестры, вдруг вспыхнув — если только нечто тускло-серое может вспыхнуть, — встречаются с глазами врача.
— Говорят, что большинство наблюдавших, кажется, меньше всего изучали линию надреза.
Доктор Дельфи улыбается — очень тонкой улыбкой:
— Сестра, мне нужно пойти в аптеку, получить две тридцатимиллиграммовые таблетки дембутопразила. А вы, пока вы тут, может быть, все же сделаете и то, зачем я вас первоначально вызывала?
В бледно-зеленых глазах за стеклами очков зажигается злобный огонек.
— Увидим… доктор. Мы еще увидим. — И, сделав этот прощальный выстрел, обозленная сестра — «доктор» в ее устах прозвучало скорее как плевок, чем обращение, — уходит.