Когда я спустился к завтраку, я застал Нэлл за столом одну. Очевидно, Пенни уже отправилась в конюшни. Эндрю, выбрав часок, развлекал наверху сынишку, Джейн и Каро ещё спали, а Пол бродил где-то в полном одиночестве. За ночь небо очистилось, за окнами сияло солнце, и открывался весьма приятный вид. Чего нельзя было сказать о выражении лица Нэлл, когда она наливала мне кофе.

— Хорошо, что я дала слово улыбаться весь уик-энд напролёт! Даже на смертном одре.

— Каро?

— Вы-то все мирно спали в своих постельках.

Я попытался изобразить раскаяние:

— Я настаивал, чтобы она тебе всё рассказала, Нэлл.

— Не беспокойся. Тебя уже обелили.

— Я был поставлен перед fait accompli. 243 Сразу по приезде.

— Ты не виноват. — Она прикурила сигарету. — Или мы оба виноваты.

— Мне кажется, она унаследовала от нас и кое-какие достоинства.

Нэлл выдохнула дым через нос; в глазах зажёгся огонёк былой агрессивности, готовности бросить вызов.

— С возрастом мы становимся мягче.

— Просто честнее.

— Из чисто академического интереса — ты-то что думаешь?

— Она выживет. Как мы с тобой в своё время.

— Кому как удалось.

Я иронически обвёл взглядом элегантную столовую, но Нэлл не откликнулась на предложение относиться к себе полегче и сердито разглядывала полированную столешницу розового дерева, разделявшую нас.

— Я знаю, ты считаешь, я пыталась сделать из неё легкомысленную дуру.

— Ну, ты себя недооцениваешь. А насчёт Барни… тут я вообще-то так же виноват, как и ты.

— Она-то как раз так не считает.

— Почему ты так думаешь?

— По всей видимости, она обожает свою работу. Лондон. Мне вчера пришлось выдержать настоящую атаку. Будто я всю жизнь была для неё всего лишь кем-то вроде тюремного надзирателя.

— Она же понимает, что повела себя не так, как надо. Она и со мной обошлась точно так же. Припомнила мне все мои грехи.

— Это какие же?

— Отношусь к ней как к маленькой. Недостаточно с ней откровенен.

Она помолчала, потом заговорила снова, с искренностью, меня поразившей:

— Больше всего меня возмущает, что Джейн оказалась первой, с кем она поделилась.

— Насколько я могу судить, Джейн для неё давно уже стала чем-то вроде наперсницы, которой она может говорить то, что думает о нас с тобой.

— Но я ей мать!

— Я и не собираюсь её оправдывать, Нэлл.

— Разве я не права?

— Права, конечно.

Очень соблазнительно было напомнить ей, что до нашей женитьбы она вряд ли «всем» делилась со своей матерью, но я придержал язык.

— Просто не понимаю, что происходит с нынешним поколением.

— А Эндрю ты рассказала?

Она передразнила мужа:

— «Девочка хочет пожить собственной жизнью, не правда ли?» — Я улыбнулся, но она не ответила на улыбку. — Чувствую, против меня составляется заговор.

— Я в нём не участвую.

— Я так старалась.

— Я знаю. — В её глазах по-прежнему светилось сомнение. — Слушай, Нэлл, клянусь Богом, я терпеть этого человека не могу… Каро тебе говорила — он меня на ленч пригласил? Я пошёл — по его просьбе.

— Она упомянула об этом. Вскользь.

— Во всяком случае, ему удалось убедить меня, что он вовсе не хладнокровный соблазнитель. Он стал кумиром телевизионной публики, но ему хватает желчи, чтобы понимать, что наш мир болен и что сам он не может вырваться из его тенет… ну ты представляешь. Но приходится признать, что в этом человеке есть что-то такое, что нужно Каро. Как ни невероятно.

— Она говорит, что вопрос о браке даже не ставится.

— От него я услышал то же самое.

Я рассказал ей о том, что узнал от Барни о его собственном браке. В окно, за спиной Нэлл, я видел, как, опустив голову, шагает через усыпанную гравием площадку Пол. Нэлл загасила сигарету и подняла на меня широко распахнутые глаза; взгляд её говорил: «Я ко всему готова, всё выдержу».

— Ты, конечно, винишь меня?

— В чём?

— Я давала тебе так мало возможности участвовать в её воспитании.

— Это совершенно не относится к тому, что случилось.

— Но ты считаешь это ошибкой?

— Всего лишь апеллирую к Пятой заповеди. 244

Теперь она стала сухо-ироничной:

— Я просто пытаюсь разобраться, что, у нас в семье одна большевичка или уже две? — Помолчала и добавила: — Твоя дочь на эту тему никогда не высказывается.