За едой меня традиционно посетили мысли. Я лениво ковырялся вилкой в салате и размышлял. И мысли мои были довольно странными. Если у милейшего мастера Курлова случилась крупная бедулька, то — ежу понятно — никаким оружием ему не поможешь. Разве уж совсем экзотическим. Нет, не то… все не то, не верю я в сказки про супероружие, способное поставить всех на колени, — слишком хорошо я представляю боевой потенциал одной лишь Империи, даже после всех чисток и сокращений. Не говоря уже о прочих… Что же мог предложить ему Ройтер? Бегство? Но куда? К черту в зубы на сверхдальнем корабле? Странно. Опять не то. Олаф нашел какие-то архивы Эйзе… о чем в них могла идти речь? Гм-м… и сколько, интересно, людей вообще представляют себе, что происходит? Экипаж свой он угрохал, понятно. Но… если предположить себе, что милорд Майкрофт действительно что-то узнал, то от кого, скажите на милость? Как много всякого дерьма-то, а… А если, к примеру, Олафа уложат в абордажной атаке? Или он сам снесет себе голову? Хотя нет. Юнг Ройтер в себя стрелять не станет. Он будет торговаться, торговаться до конца, он умница, толстый Ройтер, он всегда был умницей и торгашом — не будь он ублюдком, цены б ему не было. И он, верно, сразу понял, чем дело пахнет, оттого и смылся с Кассанданы. Все эти Миллеры с Лембергами ему уже не нужны — и его уже где-то ждет Курлов. Или будет ждать. С чем же?

Детеринг допил сок, посмотрел на часы и достал сигару.

— Семь часов, — сообщил он. — Или меньше того.

— Послушайте, шеф, — позвал я. — Мне пришла в голову довольно простая идея.

— Я весь внимание.

— Почему бы нам не связаться с самим Брандом и не предложить ему сделку?

— Какую?

— Он отдаст нам Ройтера и спокойно отвалит куда глаза его глядят.

— Саша, — пыхнул дымом Танк, — ты не знаешь Бранда.

— Не знаю. Но, по-моему, это было бы разумно. Что ему Ройтер?

— Разумно, не спорю. Но Бранд — человек по-своему благородный и вообще… с принципами. Своего он не сдаст никогда. Я-то его лично знаю и, в общем-то, даже уважаю. Знаешь, есть люди, просто неспособные ударить в спину… Вот Бранд из таких. И драться он будет до последнего человека. Нет, Саша, нет. Будь это не Бранд, а кто-нибудь другой, тот же, к примеру, Маркос — я бы так и сделал. Уже давно. А с Брандом эти номера не проходят, уж ты поверь мне.

— А если Ройтера свалят в абордаже?

— Будем надеяться, — пожал Детеринг плечами, — будем надеяться, что не свалят. На фрегатах идут крепкие специалисты, и я им верю. По крайней мере это одни из лучших специалистов в Империи. А Ройтера они уже знают в лицо, мы подняли все материалы, какие только смогли найти.

Я глотнул сока и повертел стакан в пальцах.

— Если Ройтер попадет нам в руки… хм.

— Что — хм?

— Да так… тут начнется такая торговля — не приведи Боже! Не забывайте, что Ройтера все-таки восемь лет учили всяким штукам и «посадить» его ментально будет очень сложно.

— Торговля? Что ты имеешь в виду? Ты стал странно изъясняться в последнее время.

— Прошу прощения. Я имел в виду, что Юнг станет выторговывать для себя более-менее приемлемый вариант. Я-то его знаю. Он торгуется всегда и со всеми.

— Приемлемым вариантом может быть только жизнь под клятву о молчании.

— Не думаю, шеф. С ним не все так просто. О да, если вам удастся «посадить» его — тогда конечно, тогда вообще не потребуется никаких вариантов. Но вы еще учтите вот что — вся наша химия ему до задницы, он ведь на коде, вы помните?

— Помню… к сожалению.

— Вот-вот. А что касается методов ментального подавления, тут ведь тоже… Он, по сути, прошел почти полный курс психотроники.

— Да… я знаю. Но, я думаю, как-нибудь договоримся.

— Вы на это «как-нибудь» не рассчитывайте. Впрочем, сами увидите.

— Не забывай — помимо всего прочего меня интересует Курлов. Оч-чень интересует. — Детеринг задумчиво потер подбородок. — Понимаешь, свалить Курлова — это значит открыть дорогу в такие заоблачные выси, о которых мы пока и думать не смеем. А уж если мы туда проберемся, то рано или поздно растопчем всю эту свору.

— Появятся новые.

— Не появятся, Саша. Мы уже будем контролировать территорию. Мы!

— И мы, следовательно, займем их место и примерим на себя их роль?

— Гм… — Детеринг поглядел на дремлющего Жано и заговорил на одном из корварских диалектов: — Ты задаешь сложные вопросы. Хотя, в сущности, на них давно пора было ответить. Что для тебя Империя, Саша?

— Империя? Это мир, в котором я живу, это погоны, которые я ношу…

— Именно — погоны, которые ты носишь! Империя — это слава могущественной и многочисленной расы, это флаг, под которым мы родились, это боевые гимны наших дедов, это победа в самой кошмарной войне тысячелетия, это вечный дух стали и пламени! И все это — втоптано в грязь, смешано с дерьмом. Опозорена память предков, перечеркнуто их мужество, сломан их меч! Кем, спрашивается? Да такими вот Курдовыми. Как бы они ни звались и какие бы должности ни занимали. Потому что разве может быть им выгодна Империя сильных и гордых? Разве уютно им будет в мире, где честь — это честь, а сила — это сила и гордость стоит выше золота? Конечно же, нет! Потому они и превратили Империю в бардак, полный проходимцев и тунеядцев, потому они и унизили лучшую часть Империи — ее воинов, потому и растлили они поколение их сыновей. И кто же, если не мы, последние носители гордого духа старой Империи, сможем возродить ее из пепла?

Детеринг умолк… а перед моими глазами возник огромный черный с золотом имперский стяг. Стяг, под которым сражались и умирали прославленные легионы. Откуда-то из глубин подсознания поплыли черные силуэты эскадр… миллионы кораблей, миллионы черных призраков с распластанными золотыми крестами на бортах. Узкие, как клинок, стремительные крейсеры, грозные приплюснутые фрегаты, ощетинившиеся пушками махины всесокрушающих линкоров; неуклюжие сигары десантных суперкрейсеров проходили через меня, чтобы исчезнуть в пламени вместе с неукротимой яростью танковых клиньев, вместе с пыльным адом ночных десантов, вместе с болью и ненавистью умирающих… исчезнуть в пылающем факеле, в который вдруг превратилось мое сердце.