Они приблизились на пять шагов и остановились, беспомощно щурясь в невыносимом белом сиянии прожекторов. Я выставил перед собой пустые руки, осторожно шагнул вперед и внятно спросил:

— Вы говорите по-либенски?

— Да, — быстро ответил один из них, обладатель костистой физиономии и оттопыренных ушей. — Кто вы и что вам нужно?

— Я должен встретиться с руководством разведслужбы флота, вопрос крайне важный и не терпящий отлагательства.

Мой собеседник недоверчиво нахмурился.

— Мы офицеры этого ведомства.

— Вы знакомы с докладом Ройс Дректена? Он обещал немедленно после моего ухода оповестить руководство.

Они переглянулись.

— Вы хотите сказать, что вы — тот молодой офицер, которого он подобрал из воды вместе с рыжеволосой девушкой?

— Да. И поверьте, я пришел с очень важным делом.

— Хорошо, — ушастый, похоже, решился, — идемте. Но прежде вы и ваш товарищ должны снять шлемы или хотя бы на время откинуть забрало.

«И как это он разглядел забрало на моем гладко-черном шлеме», — удивился я.

— Шеф, — я не оборачивался, — они просят на время снять шлемы.

— Я понял, — ответил он. — Опасности нет.

И первым снял с головы шлем. По наплечнику рассыпались густые темные локоны. Держа в руке шлем, он шагнул к офицерам-конфедератам и мягко улыбнулся. Я тоже сдернул шлем с головы. Они явно успокоились. Ушастый сделал приглашающий жест.

— У нас машина, — он чуть замялся, — если вам не вреден наш воздух, я попросил бы… пока мы едем…

— У нас одна кровь, — ответил я.

Офицер кивнул, и мы двинулись сквозь расступившийся строй. За нашими спинами мягко чавкнул многотонный люк атмосферного створа, и разом погасли прожекторы.

— В вашем самолете кто-то остался? — нервно спросил ушастый.

— Нет, — ответил я. — Он управляется дистанционно.

Тот понимающе кивнул.

Мы подошли к тяжеловесному, хотя и не лишенному изящества ящику на четырех колесах, напарник ушастого поднял вверх огромную дверь из поляроидного стекла и нырнул внутрь. Мы последовали за ним.

Внутри было высокое кресло водителя — спереди, у покатого лобового стекла — и большой, чуть скругленный диван сзади. Второй офицер сел к пульту управления, а мы вчетвером расположились на диване. Едва слышно фыркнул под полом тепловой мотор, где-то скрежетнули шестерни трансмиссии, и автомобиль плавно нырнул во тьму, не зажигая почему-то огней.

Через пару минут мы подъехали к высокому, слабо освещенному зданию из стекла и бетона. Следуя за ушастым, мы миновали небольшой аккуратный холл без единого охранника, поднялись в лифте, прошли по такому же аккуратному светлому коридору и вошли в темносерую дверь.

Нас ждали. В просторной, со вкусом отделанной светлым камнем зале стояли двое немолодых бронзовокожих мужчин в бледно-голубой форме, без головных уборов и красивая светловолосая женщина лет сорока, в такой же точно форме — длинный кафтан, узкие брюки, низкие сапожки на каблуках. Никто не потребовал сдать оружие, и это меня обнадежило — значит, они хорошо понимают, что мы легко можем оставить у себя нечто абсолютно непохожее на оружие в их понимании.

— Я свободно говорю по-либенски, — произнес я вместо «здрасьте», — а мой напарник будет говорить с вами при помощи телепатического аппарата, который управляется непосредственно его мозгом.

Шлем Детеринга исторг длинную, рубленную топором фразу.

— Видимо, мне тоже придется прибегнуть к помощи аппарата-переводчика, — оценив идиотизм положения, объявил я.

— Да, — услышал я в голове бестелесный голос женщины. — Но нам хотелось бы, чтобы это сделали вы.

Я понял, что ей больше понравился мой шеф.

— Хорошо, — ответил шлем Детеринга. — Я — полковник имперской Службы безопасности Йорг Дете-ринг. Мой помощник — капитан Королев.

— Девушка?

— Не имеет значения. Мы случайно подобрали ее на севере.

Конфедераты недоуменно переводили глаза с молчащего Детеринга на его внятно вещающий шлем.

— Нам непонятен принцип работы вашего переводящего аппарата, — нервно сказала женщина.

— Вам понятен принцип работы сверхсветового ускорителя? — в ответ поинтересовался Детеринг.

— Что? Конечно, нет.

— Мне тоже. Однако это не мешает нам пользоваться этим изобретением. Я не думаю, что технические подробности могут стать препятствием в нашей беседе. Итак, с кем имею честь?