— Ладно, — я примирительно махнул рукой, — наливай. Мне уже, в сущности, плевать — я завтра уматываю.

— Ты серьезно?

— Вполне. Тебя это огорчает?

— Вот черт… А может, останешься?

— У меня срочные дела… Натали, девочка, да что с тобой?

Она присела на подлокотник моего кресла и заглянула в мои глаза.

— Я не знаю, что со мной, не спрашивай… но в тебе есть что-то, что я искала в сотнях мужчин… я понимаю, что это глупо, но что я могу с собой сделать, если это так?

Я вылез из кресла и подошел к окну. Метель уже улеглась, в бездне ночного неба висел привычный звездный узор.

— Натали, — не оборачиваясь, произнес я, — ты непохожа на романтическую девочку.

Она едва слышно рассмеялась.

— Непохожа… Ты веришь в судьбу, Алекс?

— И да и нет.

— Ну а если да?

— Если да — то она очень меня баловала. И очень больно казнила. Если да, то я стал ее бояться.

— Бояться судьбы?

— Бояться боли. Не физической, разумеется.

— Тогда ты живешь в аду.

— У каждого свой ад, Натали. Я свой ад ношу в себе.

— Почему ты не можешь его забыть?

— Забыть нельзя ничего. Мой персональный ад — это плата. Плата за смысл.

— Ты уверен в том, что смысл этот есть?

— Он дает мне силы. Я могу умереть в любую минуту. Смысл укрепляет мою руку.

Я вернулся к креслу, взял со столика сигару.

— Ты сильный человек, Алекс. Но почему в тебе столько грусти?

— Я слабый человек, Натали. То, что ты привыкла считать силой, — всего лишь непонимание природы силы. Моя сила — это воля. Она держит меня.

— Твои рассуждения нехарактерны для офицера. Это росская философия. Философия Гор, если мне не изменяет память. Кто ты?

— Воин.

— Воин без имени?

— Просто воин.

— Я пришла к тебе, воин.

— Я твой, женщина.

Она выскользнула из моей постели в половине шестого утра.

— Не прощайся со мной, умоляю… быть может, ты прилетишь на Кассандану…

Я попал на хренову Кассандану гораздо раньше, чем думал.

Лето кончилось дождями, мерзкий сырой ветер гнал листья вдоль улиц, а я тоскливо глядел на мир сквозь витрину небольшого бара на 54-й авеню. Начало осени не предвещало ничего хорошего. Я чувствовал себя усталым и опустошенным. Вчера мой любимый кот Эрик наложил мне в туфлю, чего с ним не случалось уже много лет. Мерзкий тип отомстил мне за то, что я неделю не покупал ему свежей рыбы. Возвращаться в пустой дом и общаться с мохнатым террористом мне не хотелось, и я сидел в баре за кружкой пива, лениво обозревая крепкие задницы пары ушлых красоток, торчавших у стойки, и размышлял, не стоит ли свистнуть их обеих. В желудке моем сонно переваривался недавно съеденный обед, красавицы не обращали внимания на мрачного типа в дорогом плаще, с вызывающе ценным перстнем на правой руке, и я вдруг подумал: а чем, собственно, я отличаюсь от куска говядины, на сей момент обитающей в моем брюхе? Ей, поди, так же тоскливо, как мне, говядине этой. Подраться, что ли, с кем-нибудь?

В кармане плаща ехидно заулюлюкал телефон.

— Але, — отозвался я, поднося к уху плоскую коробочку.

— Королев, — полковник Каминский, похоже, был на грани истерики, — давай бегом к нам. Бегом, Санька!

— Да что стряслось-то?

— Потом, потом! И… кстати, где Детеринг?

— Без понятия. А вы где?

— Мы все у Нетвицкого. Давай.

Я бросил на столик монету и пулей выскочил из бара. Девули за стойкой недоуменно глянули мне вслед, но меня они уже не интересовали. Я прыгнул за руль своего «Лэнгли», включил ручное управление и с пробуксовкой колес сорвался с места. Через десяток минут я бросил машину на тротуаре у входа в Третье управление. Почти бегом миновав идентификационный щит, взлетел в лифте на сороковой этаж, промчался по коридору и рывком распахнул дверь с надписью «Джозеф Нетвицкий».

В огромном, шикарно отделанном кабинете плавал дым — его не успевали вытягивать вентиляторы. Сам хозяин кабинета восседал на краю необъятного письменного стола и курил с отсутствующим видом. Ремер, Каминский и подполковник Варакин бегали по кабинету, аки тигры в клетке, роняя на шикарный ковер пепел своих сигарет.

— О, — вскричал Ремер, завидев меня, — вот он!

Я закрыл за собой дверь кабинета.

— Все ж таки, господа офицеры…

— А, — сказал Ремер, — он не знает.

— Сегодня утром, — скрипуче перебил его Нетвиц-кий, — сегодня утром изволил застрелиться милорд Майкрофт Фарж.

Я сунул руки в карманы плаща в поисках сигарет.

— Час назад, — продолжал Нетвицкий, — на Кас-сандане, на территории собственной усадьбы обнаружен труп генерала Ярга Максимилиана Фаржа. Этого достаточно?

— Ты знаешь, где искать Детеринга? — с отчаянием спросил Ремер.

— Но, ребята, он же в вашем заведении числится.

— Числится, — словно эхо, повторил Варакин, — числится…

Хлопнула дверь. В кабинет влетели Макс Потапенко и Ларе Фишер — люди из Второго управления.