Немало речей было сказано над укутанным флагом гробом. Я молчал. Мне сказать было нечего. За меня скажут стволы моего «нокка», и слово их будет весомо.

И я думаю, что все согласятся с красноречивыми стальными ораторами. Их слаженный квартет поставит точку в прощании с Яргом Максимилианом Фаржем — воином моей Империи, кем бы он там еще ни был…

Наконец выговорились все, кто имел что сказать. Оркестр взял нижнее ми, хрипло взревел барабан, и над кладбищем поплыл боевой гимн Империи, гимн человеческой расы, бросающей вызов Вселенной. И тогда все, у кого было оружие, вытащили стволы. Гроб медленно пошел вниз, и вслед ему оглушительно грохнул нестройный троекратный залп.

Поминки, разумеется, носили характер светского фуршета. Так уж у нас принято. Фишер сразу потерялся среди сверкающих камзолов и синих мундиров (у Фар-жа, оказывается, было много друзей в В КС), а я оказался в компании милорда Касьяна и Томаса Фаржа.

— Дядюшку доставят только послезавтра, — сообщил мрачный мастер Томас. — Господи, двойные похороны, такого семья не знала даже в войну…

Он тяжело вздохнул.

— Неужели вы их не найдете, мастер Алекс?

— Найдем, — твердо ответил я. — Найдем и накажем. Но… мастер Томас, я понимаю ваше состояние, но все же: не могли бы вы ответить на несколько вопросов?

Томас поднял на меня измученные глаза.

— Конечно, что вы… Спрашивайте.

— Скажите, генерал не мог иметь каких-либо конфликтов с местными правоохранительными силами? Быть может, какие-то вопросы относительно деловой жизни семьи? Вы понимаете, о чем я.

— Но… — мастер Томас удивился, — он нечасто бывал здесь, вы же знаете. Само собой, он был в курсе всех моих дел, но, поверьте, мои отношения с местной юстицией вполне безоблачны. Да и у всех остальных… нет, здесь не было никаких проблем.

— В последнее время не казался ли он вам чем-то озабоченным или удивленным?

— Да нет… я бы даже сказал — наоборот. Он был весел, постоянно пропадал на охоте с сыновьями и, по-моему, никаких сложных дел не вел. В эти дни он даже не пользовался спецсвязью. Он выглядел совершенно безмятежным, я не думаю, чтоб его что-то тревожило.

К вечеру я успел познакомиться с двумя десятками мафиози и таким же количеством генералов. К некоторому моему удивлению, очень часто упоминалось имя полковника Детеринга — всегда с некоторым, я бы сказал, трепетом. Мафиозные деятели знали его как родного. Все считали его личностью в высшей степени незаурядной и непостижимо смертоносной. Кое-кто, оказывается, краем уха слышал и обо мне — как о новой креатуре Детеринга, само собой. Я подозревал, что знакомства эти могут весьма пригодиться мне в будущем, тем более что общался я в основном со своими сверстниками — большинство семей прислало сюда младших сыновей.

Фишер вырвал меня из толпы прямо посреди разговора — я еле успел извиниться перед собеседниками. Рядом с ним мчался донельзя серьезный милорд Касьян.

— Мотаем, Алекс, быстро…

— В чем дело? — по спине моей вдруг пополз холодок.

— Борман, — ответил Фишер. — Борман, похоже, нашел того, кто звонил Майкрофту.

— Абонента Майкрофта?! И кто?..

— Пока ничего не понятно. Какой-то местный педик. Главное — он связан с Лафроком.

Пилот с ходу погнал во весь дух. Коптер мчался в темнеющем небе на предельной скорости. Милорд Касьян нервно поглядывал на часы.

— Я надеюсь, Борман все сделал чисто, — выдавил он.

— Какого черта!.. — махнул рукой Фишер. — Это уже не имеет значения. Важно, что это рыло нам сможет рассказать. В любом случае ему одна дорога…

До отеля мы добрались меньше чем за час. Пилот не глушил двигатель. Фишер вынырнул из кабины и исчез в лифтовой башенке. Вернулся он через три минуты с плоским чемоданчиком в руке, и коптер снова поднялся в небо.

Машина промчалась над деловыми кварталами, снизилась где-то на окраине огромного мегаполиса, и темным призраком, без единого огня опустилась на территории чьей-то усадьбы. Шасси еще не коснулось дерна, а Фишер уже сдвинул вбок дверь салона и спрыгнул вниз. На желтой пожухлой траве стоял Росс Борман в окружении нескольких молодых парней.

— Все нормально? — быстро спросил Фишер.

— Порядок, босс, — довольно осклабился Борман. — Идемте.

Мы быстро миновали темный старый сад и вошли в большой, сложенный из серого булыжника дом времен начала бума. Борман провел нас в комнату на втором этаже и включил свет.

На роскошном ковре валялся коротко стриженный молодой мужчина с мягкими чертами лица типичного примерного сыночка. Лицо его было в синяках и кровоподтеках, дешевая одежда в стиле «мальчишечка» — широченные брюки, цветастый свитер и короткий приталенный пиджак — изодрана. По рукам и ногам он был довольно профессионально опутан прочной клейкой лентой.

— Развяжите этого красавца, — скомандовал Фишер, бросая на туалетный столик фуражку и стягивая с рук перчатки. — Зачем вы его так избили?

— Так получилось, — пожал плечами Борман, — орал громко.

— У тебя всегда так получается… рассказывай.

— Этот Тим — довольно известный тип, живет на содержании у своих любовников… м-мм, да. Одно время он жил с Лафроком.

— Короче, — оборвал его Фишер.

— В тот день его видели в порту, возле центрального блока гражданской дальней связи… где-то за полчаса до разговора. Когда я об этом услышал, то сразу насторожился. Решил проверить. Сперва никто из служащих ничего путного сказать не мог — там, само собой, миллионы людей проходят… ну а потом его вдруг совершенно точно вспомнила одна дама из бюро кредитов. Он требовал связь с Метрополией в кредит и при этом ей нахамил.