Петр Эммануилович и Зинаида Петровна сидели за поздним ужином и беседовали.

– Вот вы главный управляющий, – говорила Печенегова. – Вы этого давно добивались… Довольны?

– Признаться по совести, не совсем… Дела на прииске плохи: нет денег, убытки огромные, а платежей – и того больше.

– Если понадобится заем, располагайте… Я процентов больших не возьму.

– Благодарю вас, при самом крайнем случае воспользуюсь. Я вам многим обязан и так… В знак нашей дружбы я вам векселек выписал от имени Ивана Александровича на пятьдесят тысяч. Когда нужно будет, предъявите…

– Умирать, что ли, собираетесь? Ах, Петр Эммануилович! – Зинаида Петровна улыбнулась томно и нежно.

Умирать Шпак не собирался, поднакопил он порядочно, но оставаться здесь тоже не желал, да и фирма Хевурда, почти целиком наложившая лапу на Шиханские прииски, не оставила бы его управляющим. У нее были свои люди, другого порядка. Они уже проникли на прииск, с его же помощью захватив там командные должности.

– Неужели покидать нас собираетесь? – удивленно спросила Зинаида Петровна.

– Пока не знаю…

За окнами отдаленно зазвенел колокольчик, стук колес замер около парадного крыльца.

– Кого-то к нам черти принесли, – прислушавшись, сказала хозяйка.

Ей не хотелось видеть никаких гостей. Если муж, то уже совсем некстати!.. Впрочем, она знала, что Филипп Никанорович окончательно заболел, и доктора никуда его из дома не выпускали… Кто же это мог быть? Кто о ней мог вспомнить в этот прохладный сентябрьский вечер?

По коридору кто-то тяжело застучал сапогами, потом бесцеремонно, без стука, распахнул дверь, и в столовую, метя крашеный пол следами грязноватых подошв, отдуваясь, словно жирный тюлень, ввалился Авдей Иннокентьевич Доменов. Следом за ним, крадучись, придерживая на боку шашку, бочком протиснулся пристав Ветошкин. За ним вошел в мягкой серой шляпе Василий Кондрашов. Зинаида Петровна и Петр Эммануилович как сидели, так и застыли с широко открытыми глазами.

– Извини, хозяюшка, что в такой поздний час, дела! – хрипло, со свистом проговорил Доменов.

– Милости просим, Авдей Иннокентьевич! Милости просим, – опомнилась и засуетилась хозяйка. – Всегда рады вас видеть…

– Будто бы? – Доменов лукаво прищурил глаза.

– Как вы можете сомневаться? Мы тут умираем со скуки… – лепетала хозяйка. – Раздевайтесь, садитесь…

– Сидеть нам, хозяюшка, некогда, – отрезал Доменов и, повернувшись к побледневшему Шпаку, добавил: – Собирайся, голубь, поедем, отчет мне будешь давать…

– Вы, господин Доменов, не мой хозяин, чтобы мне перед вами отчитываться! – запальчиво воскликнул Шпак.

– Ох, какой бойкий стал! Знаю я твоего хозяина, знаю… Поклон тебе шлет… Когда я вчера у нотариуса выкупал твое мошенническое изделие, у хозяина твоего была такая рожа, вроде как щавелю наелся… Он от тебя в тридцать три бога открещивается. Твой хозяин покамест я, отчет ты мне дашь! От зятя у меня полная доверенность имеется, а от горного департамента повеление на опеку всех золотоносных мест в этом уголке и два миллиона кредита. Чего трусишься? Не ожидал? Не то еще услышишь. Знать хочу, как вы Тараса извели.

При этих словах Василий Кондрашов насторожился. «Нет, не тебе, народу будет принадлежать прииск», – подумал он.

– Господин Доменов! – Шпак вскочил с перекошенным лицом.

– Всем известно, что я господин Доменов, а вот ты чей слуга? Кому наше русское золото сплавлял? Сядь! Не егози! Теперь у меня надолго сядешь… Ваш бухгалтер все мне поведал, спасибо ему, хоть один честный человек нашелся.

– Он вас обманул! Подбивал рабочих на забастовку… Политический каторжник! – выкрикивал Шпак.

– С кем греха не бывает… В наше время многие в революцию играют, я и сам либеральных взглядов…

Вошел Митька. На нем была заграничная фиолетовая куртка со шнурами на груди, лакированные сапоги с высокими голенищами. Рыжие усики ловко подстрижены. Вид у него был сытый и, как всегда, пьяный. Он ни с кем но поздоровался. Смотрел круглыми серыми глазами то на оторопевшую Зинаиду Петровну, то на инженера. Постоял, потом, покачиваясь и пытаясь засучить узкие рукава, заговорил:

– Пардон, папаша, переметэ муа, дайте я этому мизерабелю хоть двину в морду… за дядю Тараса!.. Вор-рюга!

– Оставь, Митрий… Ты зачем притащился? – хмуро проговорил Доменов и, взглянув на Ветошкина, кивнул головой.

– Господин инженер, прошу следовать за нами-с, – пристукнув шашкой, выходя на середину комнаты, сказал пристав.

– Не-ет! Пардон! – прорываясь к Шпаку, кричал Митька. – Донне муа! Дайте я его, смажу!

– Господи боже мой! Что же это такое! – ломая руки, шептала Зинаида Петровна.

– Тебе, мадам, тоже надо волосы обрезать, пардон!

Доменов вывел его в коридор, приговаривая: