Прости, не суждено тебе было жить

Я не смог отговорить твою мать,

Да, наверное, и не хотел,

И извини что ты не увидишь март,

Извини что я плохой отец,

Вскоре, слезы наполнят глаза,

Такой отравленный здесь кислород

Я буду умирать, еле дыша,

А затем в одиночестве встречу восход.

Посмотрю монотонно на небо,

И тебе махаю рукой.

Знаешь, я до сих пор не верю,

Не рожденный, но такой родной

Наверное, это больно. Мои мысли такие спутанные, что я уже не знаю, как писать мне. В тебе все мои переживания. Весь мой мир. Знаешь, этот голос в моей голове не проходит бесследно, он появляется снова и снова, раз за разом. Это все так сложно. Снова, ты впитаешь мои слезы. Я скоро вернусь, напишу какие-то строки. А сейчас мне нужно идти. Куда? Я не знаю. Пока».

Джимми закрыл дневник. Усталое, выжатое тело, без эмоций и чувств упало на кровать. Так парень пролежал до самого вечера. Иногда, Кэтрин заходила в комнату, что-то кричала красивым голосом, даже не понимая, как тяжело Джимми в этот момент. Момент, в котором он остался один.

Следующие пару недель все было иначе. Саманта отказывалась от любой финансовой помощи, уходила в себя, но парень ее понимал. Убийство не рожденного ребенка — что может быть хуже? Боль, сверлящая душу, перемешивалась в ее теле с агонией, которую приносили препараты, таблетки и уколы. Наверное, девушка находилась в аду, и отголоски этого ужаса сильными ударами вбивали в сердце Джимми огромные осколки стекла. Успокаивало лишь то, что через две недели все должно было завершиться. Физическая боль из тела Саманты уйдет, ну а душа, ей придется привыкнуть.

Утро било по глазам яркими лучами солнца, которые врывались через тяжелые шторы в комнату Джимми.

Ведьма: «Привет»

Джимми: «Здравствуй, любимая»

Ведьма: «Что делаешь? Как дела?»

Джимми: «Нормально. Твои как? Сижу, курю, думаю. А ты?»

Ведьма: «Переписываюсь, недавно проснулась. Животик уже не болит. Смогу сегодня прогуляться»

Джимми: «С подругой?»

Ведьма: «Нет. Вчера с парнем каким-то переписывалась, пригласил погулять. Вот вечером собираюсь сходить»

Джимми: «Это шутка?»

Ведьма: «Нет, конечно. Зачем мне шутить?»

Джимми: «А ты не забыла, что мы вместе? Что происходит?»

Ведьма: «Не забыла. Ничего. Неужели мне уже нельзя погулять с другими?!»

Джимми: «Это парень, который хочет не только погулять! Ты не можешь туда пойти!»

Ведьма: «И кто же мне запретит? Ты что ли?!»

Джимми: «Да! Зачем ты так делаешь?! Хочешь, чтобы я ушел?!»

Ведьма: «А ты уйдешь?»

Вопрос — плаха. Именно в этот момент Джимми осознал весь ужас ситуации. Руки были готовы расцарапать чернилами безупречные листы «Иллюзория», но разум никак не мог покинуть коробку мыслей. Что-то сломалось внутри. Джимми медленно стучал по буквам пальцами, выбивая новое сообщение.

Джимми: «Нет. Ты же это прекрасно знаешь!»

Ведьма: «Ну, вот и помолчи. Наверное, ты никогда не поймешь, что мне нужна свобода. Я бы сама ушла, но пусть это будет последним твоим шансом что-нибудь осознать!»

Джимми: «Да мне нечего осознавать! Ты поступаешь неправильно! Зачем ты это делаешь?!»

Ведьма: «Что делаю?! Общаюсь с другими людьми?!»

Джимми: «Ходишь на свидания! Ты думаешь, мне приятно сидеть здесь и сходить с ума?!»

Ведьма: «Это твои проблемы! И не зли меня!»

Джимми: «Класс. Хорошо. Сходи, погуляй, но знай, что я буду волноваться с каждой секундой, проведенной в одиночестве. Если тебя это устраивает, то иди»

Ведьма: «Вполне»

Джимми: «Счастливого вечера!»

Ведьма: «До завтра»

Джимми: «То есть ты не напишешь, как вернешься домой?!»

Ведьма: «А зачем? Придумай себе новую правду»

Джимми: «Не смей так делать! Ты не знаешь, что творишь!»

Ведьма: «Пока. До завтра»

Джимми: «Стой!»

Парень долго выбивал буквы, но Саманта уже не отвечала, играя роль неприступной крепости, где мысли, как солдаты, штурмовали ее каменные стены, но так и умирали, незаметные серые и такие соленные, пропитанные слезами, что катились из глаз Джимми.