Серега вздохнул. Тяжела ты, доля феодалов…

– Леди Эспланида, – грубовато начал он. не желая слишком долго ходить вокруг да около, – вы, как я понимаю, по-прежнему хотите выйти замуж за эту свинью, барона Квезака. Мы по-прежнему хотим причинить ему как можно больше вреда, а по возможности и вовсе прибить. Поскольку нам с ним несколько не совсем удобно рядом – мне, как герцогу Де Лабри, и ему, как особе, незаконно владеющей чуть ли не всем майоратом Де Лабри… Доступно ли я объясняю?

Леди Эспланида, разом встряхнувшись и посмотрев на него свысока, коротко, но отнюдь не кротко, ответила:

– Робкий птенчик менестрель подрос… Вы не похожи на себя прежнего, сэр Сериога. Позволено ли будет мне узнать, каким образом вы прицепили к своему темному происхождению титул Де Лабри? И на всякий случай смехотворному блеянью о том, что вы якобы потомок этого рода, пусть даже и незаконнорожденный потомок, я не поверю.

– И правильно сделаете, – внутренне содрогнувшись, твердо сказал между тем новоявленный герцог. – Титул был предоставлен мне эльфами. Как это там было сказано… по праву эльфийской мандонады, вот!

В лесу ненадолго воцарилась тишина. Лицо леди Эспланиды как-то неуловимо и текуче меняло свое выражение. От надменно-презрительного до задумчивого и затем до скорбяще-покорного.

– Ну и ну. – Показалось Сереге или леди Эспланида действительно слегка вздрогнула в начале своих слов? – Давненько не было ничего подобного. Но это, предположим, еще не означает, что подобного не может быть вообще. Как я понимаю, барон не внял ни вашим словам, ни… прочим предупреждениям, которые наверняка были? Раз уж вы все еще в бегах и прячетесь…

– Ну, из прочих предупреждений была только удача, неизменно сопутствующая нам, – скромненько ответствовал Серега. – Но нам обещали в дальнейшем всяческую поддержку.

– Вы все еще живы и невредимы. А против вас играет могущественный сеньор с армией и кучей доносчиков. Они добьются, чего хотят, эти эльфы. – Леди Эспланида отсутствующим взором посмотрела в небо, вернее, в те его клочки, что просвечивали сквозь лесные кроны. – Это они могут. Если мы во что-то не верим или не хотим верить, это еще не означает, что оно не существует вовсе… Они редко находят среди нас людей, достойных стать сеньорами не по праву рождения, а по праву выбора Преждеживущих. Их выбора. А в вас, значит, увидели такого человека. Бог милосердный! Мне-то что теперь делать?

– Решать, – сказал он. – Так вы хотите или нет стать женой этого зверя? Причем учтите, я считаю, что это будет большая глупость с вашей стороны. И не только глупость, но и неоправданный риск на грани безрассудства. Самоубийство, короче.

– Как мне все это надоело, – вроде бы в полусне тихо проговорила леди и зябко вздрогнула. – Но по крайней мере с бароном Квезаком у меня есть шанс оставить свое… вернее, состояние моей матушки не транжире-братцу, не имеющему с ней ничего общего ни по крови, ни по духу, а своему родному ребенку, ее внуку по крови. Ради этого я и рискую, сэр Сериога.

– Безумству храбрых… – проворчал Серега. – А позвольте спросить… При нынешних временах и нравах, женщина редко бывает наследницей состояния. Для этого не должно остаться никаких других наследников мужеска полу… Так почему же вы стали наследницей, обойдя маркиза Баленсиага… он ведь ваш брат? Мужчина, так сказать.

– А! Дивлюсь, почему вы не знаете этой маленькой подробности, – фыркнула леди Эспланида и вскинула брови с некоторым вызовом, как показалось Сереге. – Мы с моим братцем не единоутробные. Матушка моя была дочерью богатого купца с Алмазных островов, как в просторечии именуются острова Гефты. Да, сэр Сериога, она была всего лишь дочерью купца. Но очень богатого купца. И была у него единственным ребенком. Именно это и имел когда-то в виду мой батюшка, обольщая и ухаживая за приехавшей в гости на материк богатой простолюдинкой. Матушка оказалась слаба духом и вышла за него замуж. Батюшке очень хотелось добраться до огромного наследства. Но, увы! Я, и только я наследница состояния деда после своей матери. Деньги вложены в надежные дела. Изъяты оттуда быть не могут – по условиям договоров. И прибыль с них выдается только мне. Как наследнице и гражданке островов по праву прямого происхождения. Разумеется, для того, чтобы сохранить свою жизнь, я вынуждена тратить большую часть денег на покрытие долгов моего братца. Так и живу… Барон Квезак насолит моему братцу хотя бы тем, что получит мои деньги. Однако теперь… теперь все это становится крайне маловероятным… – Леди Эспланида страдальчески скривила губы.

– Не было бы счастья, да несчастье помогло, – пробормотал Серега и вздохнул. – Но для ваших самоубийственных планов еще не все потеряно, миледи! Хотя я на вашем месте просто постарался бы вернуться на острова, с которых так неосмотрительно уплыла когда-то ваша матушка. Вы же там, как я понимаю, являетесь полноправной гражданкой и плюс к тому же наследницей? Власть вашей здешней родни туда не распространяется. Жили бы там себе обеспеченной женщиной, вышли бы за какого-нибудь приличного человека замуж…

– Все относительно, сэр Сериога. Надеюсь, ваше герцогское сиятельство позволит мне именовать вас так запросто, по имени? – Серега согласно кивнул, и леди криво улыбнулась. – В конце концов, я и прежде обращалась к вам так. Тогда вы еще не имели никакого права на титул “сэр”, будучи всего лишь неизвестно чьим бастардом… Не обижайтесь, сэр Сериога.

– Не буду.

– Вот и славно. Все верно, на островах Гефты я могла быть и свободной и богатой, но… Я все равно остаюсь младшей сестрой маркиза. Он мой опекун. Если он обратится к совету Четырех, который правит островами Гефты, тот без промедления выдаст сбежавшую девицу ее законному опекуну. Все согласно соглашению островов Гефты с королевством Нибелунгов… А если бы я была замужем, то права на получение меня обратно имел бы мой муж. Так что, как видите, бежать для меня не имеет смысла. Ирония в том, что подписание договора о выдаче производилось некогда в интересах самих островов – для получения возможности отлавливать сбегающих на материк должников. И подписывал этот договор в составе тогдашнего совета Четырех мой собственный прадед, купец Дерра…