Простолюдины на дереве вдруг заохали и закрутили перед лицом раскрытыми ладонями (местный ритуальный жест, припомнил Серега, круговращение в честь Бога, как называла это леди Клотильда). Он оглянулся и увидел. Сам господин лесной хозяин – прошу любить и жаловать – спускался сверху, смешно переваливаясь на коротких ножках. Окончил спуск и примостился на реденькой травке неподалеку от Сереги. Поморгал, подставил лицо ярким лучам света, льющимся сверху.

– Силен ты у нас, детушка. Поручения мои сполняешь, вижу. Был барон – и нету барона, была – тьфу, гадость! – то ись нечисть эта из замка Дебро – и нетути ее… Молодца! Ну молодца!

“Орден еще дай. – недобро прокомментировал про себя Серега эту похвальную речь – Имени Гнилого Пня во Мху четвертой степени”. И с холодным любопытством вгляделся в нарочито-глуповатое лицо старинушки. Всего лишь посредник, как сказал король эльфов. А ведет себя как пуп мироздания…

Объект Серегиного внимания в этот момент самым невинным образом нежился на солнышке. Что, только что из-под земли вылез? Или еще из какой берлоги…..

Старичок почесал брюхо под линялым зеленым кафтанчиком, поскреб ногтями шею, сдвинув вниз затейливо расшитый драгоценными камнями стоячий воротник. И небрежно сказал:

– Ну, за сей успешный и ратный труд тебя и отблагодарить не грех. Действо сие – мастерство над растениями – есть наука сложная, но открытая вами, людишками, совсем случайно. Мастера над елементами – были и есмь таковые у Священки-то вашей, в незапамятны времена еще искать начали, как заставить землицу давать не один, скажем, а по два али по три урожая в год. Вот и натыкнулися… Оне, правда, думают, что уся суть – в неких там евонных елементах, кои они вкупе со словами на землицу сыплют. Но на самом-то деле… случилось одному из них когда-то натолкнуться на нужное сочетание словов вкупе со временем необходимым. Вот оне и стали баре…

– Не магия, значит? – как можно небрежнее поинтересовался Серега.

– Не, какая там магия… Вот ты, ежли тебе придется топором кому-нябудь бошку рубить, ты энто магией кликать станешь? Кто-то железа нагреб из горы, кто-то проплавил и топор поковал, ты топор энтот у белы рученьки узял… И шмяк себе по пальцу – палец в сторону, а у тебя мыслишки – мол, раз так, дайко-ся я и соседушку моего так же уважу, за то, што косо на мене посмотрел. Дело нехитрое – нужным словом разбудить в Зеленых злую сторону души земной. А оне, Зелененькие-то, бессловесные, и послать подальше добрым словом сих ворогов не могуть…

– Средство, – лаконично напомнил Серега.

– Средство, малец, есть дело нехитрое. Другое дело, чтоб не сгинуло оно у тебя одного в голове, людям тож досталось, на печаль-погибель для Священной. Понял?

– Понял, – фыркнул Серега, – запомню, передам, сохраню. Побуду, так сказать, наставником по обмену опытом с передовой молодежью этого края… Ну?!

– Ужас, до че юнцы ноне испохабились! – поразился старичок-лесовичок. – Почтенному, пожилому старцу – и нукают, как коняге какой-нибудь запряженной. Иде почтение к старшим?!

Ответное словосочетание, такое коротенькое – один предлог (подразумевающий начало ответа на вопрос “где?”) и еще одно только словечко, но зато на пять букв и та-акого очень даже женского рода, так и вертелось у Сереги на языке. Но он сдержался. Хотя и далось ему это воздержание нелегко, ох как нелегко.

– Слушай и запоминай… Ябет виторлус тенатс ад сел… Ну, повторяй!

Серега повторил. Потом еще и еще. И еще, и снова. До тарабанистой скороговорки. В памяти вроде бы отложилось…

– Но запомни! Говорить сие следовает токмо изнутри. Заклинание этого ихнего Мастера направлено будет на город, там и будет твориться самое ужасное… А ты должон внутрь проникнуть еще до этого. Лучше говорить с городской стены. И, как тока начнетси, отсчитать равномерно до пята десятков – сие вельми важно, вьюнош! Выжить и стерпеть до этого моменту! И лишь затем слова произнесть.

– А что будет, если не досчитаю?

Старичок, хихикнув, пошамкал губами, словно бы решая в уме задачу – говорить или не говорить, – затем сказал услужливо:

– Дурнем будешь. Сам же потом и пожалеешь. А сказать – не, не скажу. Больно уж ты непочтителен к старшим, сумлеваешься в кажном слове. Так што – либо делаешь как я сказал, либо… Сумлевайся тады и дальше, вьюнош! Гляди тока, как бы с того свету не пришлось сумлеватьси-то!

– Ну, допустим. – Серега вскинул глаза вверх, промерил высоту здешнего светила – примерно полдень. – Допустим, я вам поверю. Но слова точно помогут?

– Манодадой клянусь! – побожился старичок.

– Чем-чем? Нет, не клянись луной, Ромео. Хрен с тобой, верю. Верую, ибо нелепо, как сказал один почтенный старец…

– Мудер! – азартно восхитился тут же лесной хозяин.

Серега сплюнул со зла. Болтун чертов, нет чтоб еще чем-нибудь помочь. Сидеть на колком пне, прижимая руки к месту пониже пояса, становилось все неудобственней. И опять же…

– Досточтимый… А не могли бы вы нам еще и с одеждой помочь? Сидим, как видите, нагие и босые.