Рудель понимающе хмыкнул и уселся за широкий письменный стол. Его тонкие пальцы, затянутые в черную кожу дорогих перчаток, стремительно заплясали на сенсорах информационной панели.

– Сколько у нас времени? – спросил он спустя минуту.

Роберт молча пожал плечами.

– Ясно. – Сет вытащил из кофра очередную электронную отмычку и принялся тыкать в кнопки, настраивая ее на частоту инфорбокса. – Здесь не самый простой код, – сказал он, – у меня такое ощущение, что за ним действительно что-то есть: для невооруженного глаза этот том архива просто невидим. Ерунду, как вы понимаете, так не прячут.

– С другой стороны, с этой ерундой приходится постоянно работать, – добавил Роббо, – иначе ее не стали бы вводить в операционную сеть. Сломаешь?..

– Ломать нельзя, милорд. Если сломаю – это будет видно, причем сразу же. Ничего, сейчас мы ее аккуратненько откроем… так, еще пару минут…

Прибор в его руках пискнул, и по иллюзорной плоскости голографического экрана поплыл, разворачиваясь, желтоватый древний свиток.

– Заставка, – объяснил Рудель. – Все, садитесь, архив открыт.

Роббо поспешно сел на его место, коснулся клавиатуры и поднял голову: взломщик, поймав его взгляд, понимающе кивнул и отошел в угол комнаты. Голодисплей засветился синим светом… руки Роберта замерли, дымящаяся сигара застыла в углу рта. Кэтрин, наблюдавшая за ним с просторного гостевого дивана у окна, перестала дышать: прищуренные глаза лорда-наследника стремительно бегали по невидимому ей экрану, и лицо его медленно вытягивалось. Он работал с терминалом не больше минуты – свернув архив, Роббо поднялся из-за стола и посмотрел на Руделя:

– Ставь все на место, Сет. И постарайся, ради Бога, срубить наши хвосты начисто. Все гораздо хуже, чем я думал, – вполголоса сказал он Кэтрин, устало садясь на диван рядом с нею.

Десятком минут позже белый коптер вновь поднялся в небо, держа курс на отель.

– Завтра вы мне понадобитесь прямо с утра, – сказал Роберт, обращаясь к людям Тройла, – как и сегодня, ясно? Ты же, Сет, – повернулся он к Руделю, – постарайся пока не пропадать. У меня такое ощущуение, что впереди нас ждет немало сюрпризов.

Вытащив из кармана миниатюрный прямоугольник личного банкомата, он набрал на нем ряд каких-то цифр, выхватил из прорези появившуюся там тонкую карточку и протянул ее взломщику:

– Это вместе с авансом, Сет.

– По-моему, это слишком, – проворчал Рудель, разглядев ряд цифр на чеке, – даже вместе с авансом. Вы же знате, для вас я готов работать и даром.

– Не мели ерунды, – отмахнулся Роббо. – И – не исчезай, хотя бы неделю.

Захлопнув тяжкую дверь номера, Роберт упал на стоявший в холле диван и с силой провел руками по лицу. Кэтрин сбросила на пол свое пальто, присела перед ним на корточки, нежно коснулась ладонями его шеи. Роббо вздохнул и открыл глаза.

– Знаешь, что я нашел в складском архиве этих красавцев? Полный джентльменский набор – даты, параметры партий и названия низвестных мне кораблей, которые принимали те самые грузы – всевозможную жратву и сплит. И – общий заголовок отправления: Ахерон. Груз ушел на Ахерон… что это за корабли? Фрегат «Вестморленд», фрегат «Маршал Брэдли»… чьи это корабли – я в жизни не слышал таких названий!

Он мягко отстранил от себя Кэтрин, поднялся с дивана и принялся раздеваться.

– Заказать ужин? – спросила она.

– Да. И виски – самый лучший из светлых.

Вот тебе и ответ на один из вопросов, подумал Роберт, умываясь. Ахерон – это какая-то планета… какой-то мир. Но дьявол, как же все это странно!

Вытерев лицо, он устало скомкал бархатистое бумажное полотенце и швырнул его в пасть утилизатора. Привычно провел щеткой по спутанным волосам и усмехнулся: из подсвеченной глубины стереозеркала на него смотрело измученное лицо с запавшими щеками и острым подбородком.

– Да, – произнёс он вслух, – безмятежные годы разбаловали вашу милость…

Кэтрин ждала его в гостиной за круглым столом, уже уставленным тарелками и судками. Чуть растрепанные кудри и мягкий стеганый халат делали её теплой и домашней – строгий дневной облик элегантной деловой дамы слетел с женщины вместе с дорогим костюмом и сложным макияжем, и Роберт вдруг почувствовал облегчение: напряжение сегодняшнего дня, почти ощутимо сводившее каждую клетку, схлынуло, оставив после себя лишь легкую и даже приятную усталость.

Роббо сел за стол, снял с пузатого высокогорлого графина пробку и придирчиво понюхал янтарный напиток.