Ариф вынул сигару изо рта:

– Хорошо… Нина будет здесь через час. – Он тяжело выбрался из кресла и повертел уставшей шеей. – Я пойду поваляюсь в бассейне… не могу больше.

Проводив улетевшего в порт Лейланда, Роберт и Кэтрин поднялись наверх, где ее ждал коптер, готовый к полету в столицу. Створки дека были распахнуты, и просторное помещение освещалось уже взошедшим солнцем. Кэтрин поежилась от холода и вдруг порывисто бросилась на шею Роберту.

– Помни, – прошептала она, – пожалуйста, помни, что у тебя есть я…

Роберт прижал к себе ее тело, и оно вдруг показалось ему хрупким и миниатюрным… он погладил ее плечи и раскрыл рот для ответа, но почувствовал, что сказать ничего не может – да и не надо было. Он молчал, вдыхая пыльный аромат ее волос и понимал, что так близки они не будут уже никогда.

Отпустив ее, он медленно вошел в тесную кабину лифта и прислонился к гладкому пластику стенки: отчаяние одиночества, ставшее за долгие годы привычным и едва ли не родным, радушно приняло его в свои ледяные объятия. Какой-то важный, возможно, решающий кусок жизни закончился, и он знал, чувствовал, что решение так и не было принято. Виноватых тут не было…

Нину он встретил с рюмкой коньяку в руке:

– Мы летим на Эндерби, миледи. Я предоставляю вам шанс на месть. Сколько сахару вы в нее насыплете – решать вам. Ответ нужен немедленно.

Скулы девушки заострились:

– Лорд Артур летит вместе с нами?

– Вы будете его вторым пилотом.

– Ответ положительный, милорд.

Массивные двери командирского салона разъехались в стороны, и в помещение вошел Ариф – мокрый и уже бодрый. Белый халат был накинут на обнаженное тело и не запахнут; увидев Нину, он без тени смущения на лице завязал на бедрах свисавший до пола пояс и щелкнул пальцами:

– Баркхорн на «Пуме», наш катер под трапом.

– Ты так и полетишь? – поинтересовался Роберт.

– А начхать, – дернул плечами Ариф, – один черт мои тряпки пропылены насквозь. На «Пуме» есть все, что необходимо для жизни. – Он наклонился к столу, вытащил из темной деревянной коробки сигару и щелкнул зажигалкой, обнаружившейся в кармане его халата. – Вперед, вперед, господа! Клянусь дьяволом, мы покроем свои благородные имена неувядаемой славой.

Выпустив к потолку жирную струю дыма, лорд Ариф хрипло захохотал, и от его громового смеха на одной из бра зазвенели хрустальные подвески. Роберт не стал выдавливать улыбку.

– Идемте, – сухо сказал он, не выпуская из рук почти полную рюмку.

Готовая к старту «Пума» находилась в сотне километров от острого носа линкора. Садясь с правого борта в командирский катер, Роберт бросил короткий взгляд на исполинский гладко-черный конус, нависавший над плитами космодрома в двухстах метрах от трапа. Назад смотреть было страшно – блестящая черная стена казалась бесконечной, и отсюда кормовые мотопилоны были даже не видны, они терялись в холодном утреннем тумане…

Пассажирский отсек катера был набит людьми из их боевой команды, и Ариф предложил расположиться в ходовой рубке. Роберт молча пожал плечами, до разведчика было рукой подать, да и вообще – ему было безразлично. Когда катер опустился под распахнутым шлюзом миниатюрного корабля, Роббо первым выбрался из рубки и все так же молча взошел по трапу на борт.

Он уснул сразу же после старта и спал почти шесть часов – его разбудил Ариф, бесцеремонно ввалившийся к нему в каюту.

– Дядя, нам нужно поговорить, – произнес Ариф, садясь на крохотное подобие диванчика в углу узкого пенала каюты.

– Ты пьян, – констатировал Роберт без тени удивления.

Ариф задумчиво покачал головой.

– Мне очень странно, – заметил он, – что ты трезв.

Разъяряясь, Роберт привстал на койке и замер, наткнувшись на пустой, как у покойника, взгляд Арифа.

– Лем Тройл, – отчетливо проговорил Кириакис, – Лем Тройл мертв. И виноват в этом ты.

Роберт спустил ноги на пол, всунул их в свои щегольские сапоги и уселся в единственное в каюте кресло. Его рука зашарила по карманам висящего на его спинке камзола, отыскивая портсигар.

– Зачем ты это сделал? – спросил Ариф.

Роббо сунул в зубы сигару и сейчас только увидел, что его друг дрожит в своем мешковатом, не по размеру, темно-синем комбинезоне с болтающимися на плечах полковничьими погонами. Столкнувшись с ним взглядом, Кириакис вытащил из набедренного кармана объемистую гнутую флягу и протянул ее Роберту.

– Пей, – сказал он. – Пей, чистоплюй. Мы слишком давно не теряли друзей, да? Ты решил исправить ситуацию, так ведь?

– Прекрати, – выдохнул Роберт, обжегшись крепчайшим виски.

– Прекратить? Я-то запросто… но вот для бедняги Лема прекратилось уже все. Все на свете, понимаешь?

– Как это произошло?

– Глупый вопрос, – Ариф запустил пальцы в лежавший на столике портсигар, – Я бы сказал – идиотский. Ты же его подставил, дядя!.. Элементарно подставил. Конечно, Франкитти они с Дитцем выкинули. К чертям. Но мстить-то кому-то надо? А кому? Ухлопать Дитца – это полный кукан, такое ни одному Франкитти в голову не придет. А вот Лема, парня беззащитного – это запросто… и знаешь, что интересно, – Ариф раскурил сигару и откинулся на подголовник диванчика, прикрыв глаза, – я ведь точно знаю, о чем ты думал, когда принимал свое на редкость изящное решение. Ты думал о том, что если можно решить вопрос без крови и без грязи, то именно так его и следует решать. В который уже раз ты гадишь под себя? Сколько я могу твердить одно и то же – наши дела нужно делать резво и, главное, без негативных последствий… а ты все стремишься остаться с чистыми лапками. Носи, черт тебя возьми, перчатки!