Томочка улыбнулась.

– Всего вам доброго.

Прикрыв за Александром дверь, она шла к дому, прислушиваясь к своим ощущениям. Весь остаток дня она непрестанно думала о нём.

Интерес к мужчине у неё появился впервые с тех пор, как не стало Володи. Взгляд Александра пронизывал и будоражил её воображение. Она ходила по комнатам, натыкаясь на мебель, силясь собраться с мыслями, но это ей плохо удавалось.

А позже пришёл Олег и, как по нотам, «спел» свою партию «Как ты могла такое допустить?!»

Томочка проплакала весь остаток вечера по трагически ушедшей Герке, а её сын возмущался и кипел, вникая во все детали происшествия. Наконец, когда он ушёл, Тома опять осталась наедине со своими мыслями; она в замешательстве сидела и гнала от себя навязчивый образ Александра.

Санёк был старше Тамары года на два, не больше. Первое, что её привлекало в его внешности, это аккуратность в одежде и его чёрные усы. Держался он непринуждённо и, в то же время, чутко реагировал на перепады в настроении Томочки. С ним ей было легко и нескучно.

«И что я опять о нём думаю?
– Спохватилась она.
– Мне что, больше заняться нечем?»

Но стоило ей только вспомнить улыбчивое лицо Санька, как у неё самой начинали искриться глаза от беспричинной радости.

Уже поздней ночью, когда она готовилась ко сну, образ Александра всё ещё витал у неё в голове: «Волосы у него густые и так хорошо пострижены, а нос у него прямой, и такой правильной формы». Но больше всего Томочку привлекали в Александре его синие глаза, которые, как ей казалось, восхитительно сочетались с его жгуче-чёрными волосами.

– Такой привлекательный мужчина и «с руками», и с хорошими манерами, и… один! Нет, что-то с ним не так, в природе такое редко случается, - с этими словами она нырнула под одеяло, погасила ночник и откинулась на подушку. И только она прикрыла глаза, как образ Александра опять завладел её неугомонным воображением.

Утром, собираясь на работу, Тома услышала звонок в дверь.

«Кто бы это мог быть в такую рань?» - она в спешке выскочила во двор прям в домашних тапочках.

– Иду, иду! – Томочка уже открывала калитку и…

На асфальте у её дверей сидел щенок ротвейлера с большой табличкой на шее: «Я Рольф, прошу любить и жаловать».

– Ах!.. – воскликнула Томочка.

Из-за приоткрытой двери выглянул Александр.

– Это мы, - он растянул губы в своей солнечной улыбке.
– Я подумал, что во дворе нужна собака, конечно, он не заменит Геру, но хоть что-то…

– Санёк, спасибо тебе!

– Мне нравится, как ты меня назвала.

Томочка опустилась на колени и, освободив щенка от таблички, подняла его с земли.

– Рольф… - она бросила взгляд на Александра.
– Это ты его так назвал?

– Нет, он сам мне назвался.

Томочка тихо засмеялась.

– А если честно, - продолжил Александр, - я вчера весь вечер ломал себе голову, как его назвать, пока он не рявкнул на мою хозяйку. В смысле… - замялся он на секунду.
– Это на ту бабу, у которой я снимаю жильё.

– И что?

– Так вот, звук был такой солидный для такой крохи, что я его так и записал, как услышал.

– Спасибо за сторожа, - Томочка не могла скрыть своего восторга, разглядывая породистого щенка. Но тут она спохватилась: - А сколько я тебе должна за него?

– За подарок денег не беру, - смутился Александр.

– Нет, нет, нет – так положено, а то может не прижиться.

– Я ему не приживусь, - усмехнулся Санёк и игриво отдал честь Томочке, приложив два пальца к голове.
– Прости, мне пора. Меня ждут.

– Конечно, конечно… до свидания.

– Ловлю на слове, - обернулся офицер в отставке.
– Я хочу с тобой свидеться.

С того дня Александр о себе больше не напоминал. Томочка грустила, не понимая причины его внезапного исчезновения.

«Но он мне ничего не обещал!
– напоминала она себе.
– Подумаешь, немного о жизни поговорили, дважды он помог мне в трудную минуту, вот ещё дорогущую собаку притащил. И что мне прикажете думать после всех его знаков внимания?» – Томочка нервничала и терялась в догадках.

Размышления о нём уже начали заметно раздражать её хрупкую натуру и, не зная как освободиться от этого синеглазого искусителя, она даже в сердцах возмутилась:

– Прям гадёныш какой-то! – было её криком души.
– Увижу – прям… плюну в его лучезарную морду!