Кристина замешкалась у обшарпанной двери подъезда. На ней не было домофона, и она не могла предупредить заранее о своем приезде. Конечно, она позвонила Раисе Федоровной перед тем, как сесть в поезд, но прошло целых два часа. Может, она куда-то вышла….

Раиса Кудрявцева была дома. Она оказалась гораздо старше, чем думала Монахова. Седовласая маленькая старушка. Кира, скорее всего, была очень поздним ребенком, так, как ее матери было не меньше семидесяти пяти лет. Она посмотрела на гостью бесцветным взглядом и поправила черное траурное платье. Сердце девушки сжалось от жалости к бедной женщине.

– Проходите.
– Раиса Федоровна впустила ее в бедную гостиную. Почему они так плохо живут? Неужели Кира не посылала денег матери и сыну? Наверно, женщина заметила что-то на ее лице, судя по последующим словам:

– Кира помогала нам. Но я больна. Почти все деньги уходили на лекарства, а она сама нуждалась в дорогом уходе, обследованиях. Но у нас с Алешей все есть. Нам всего хватает.
– Сурово сообщила она, провожая Кристину в маленькую, скудно обставленную комнатку, которая была и детской и спальней и гостиной.
– Я бы никогда с ним не рассталась….
– тихо добавила Раиса Кудрявцева. По морщинистому лицу потекли слезы. Кристина почувствовала себя неловко. Она собиралась забрать у несчастной последнее, что ей было дорого. Дочь она потеряла, других детей и мужа у нее не было. Только Алеша. Внук. И Кристина приехала за ним.

– Он спит?
– шепотом спросила Крис, подходя к деревянной кроватке. Темная головка покоилась на белоснежной подушке, раскинутые маленькие ручонки, пижама с зайчиками. Комок подступил к горлу Монаховой. Она смотрела на сына Майкла и не могла сдержать слез, на нее нахлынули совершенно неожиданные чувства. Присев рядом, она всматривалась в маленькое безмятежное личико мальчугана, в нем уже угадывались черты отца. Такие же темные брови вразлет, длинные черные реснички, достающие до щек, подрагивающее во сне розовые губки.

– Какой красивый.
– Хрипло прошептала Кристина, дотрагиваясь до черных волосиков ребенка.

– Алеша не похож на Киру. Но он очень хороший мальчик. Кира редко приезжала. У него не было матери. Только я. Вы уж любите его.
– Раиса Федоровна села рядом с Кристиной и беззвучно заплакала. Неожиданно для самой себя, девушка обняла старую женщину.

– Вы не расстанетесь с ним, - тихо сказала она.
– У меня очень большой дом. Я забираю вас с собой. Я оплачу все расходы. Вы поправитесь, я обещаю.

Раиса заплакала в голос, уткнувшись в плечо Кристины.

– Все будет хорошо.
– пообещала Монахова. И в этот момент мальчик открыл глаза. Синие, бездонные глаза Майкла Риса смотрели на нее с детским любопытством. Потом в них блеснула радость, и он сел, улыбаясь ей.

– Вы моя мама?
– спросил Алеша, смешно коверкая слова. Кристина вздрогнула. Горячая волна окатила ее с головы до ног. Она уже знала, что это. Это была любовь. Заплакав, Кристина обняла хрупкое тельце, прижимая к себе.

– Да, Алеша. Я твоя мама. Я пришла, чтобы забрать тебя и бабушку домой.

– Домой? А там есть конфеты? И машинки?
– поинтересовался ребенок, серьезно глядя на утопающих в слезах женщин.

– Там все есть. А главное, там есть твой папа. Он немного приболел, и не смог приехать. Но он очень ждет тебя.

– Тогда я собираюсь. Баба, ты чего ревешь, как маленькая. Поехали, а то папа расстроится….

Кристина счастливо улыбнулась. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой свободной и легкой. Ей казалось, что тело ее стало невесомым…. Поток воздуха поднял ее и понес к свету. Она растерянно озиралась вокруг, комната начала расплываться, размывая лица людей, которые за один миг стали ей так дороги и близки. Это было похоже на картину, если на нее вылить стакан воды….

Эпилог

Май 2001год.

– Кристина, ты слышишь меня? Я знаю, что слышишь. Открой глаза, малыш. Я с тобой. Я рядом. Милая, посмотри на меня….

Голос звал ее, он врезался в ее сознание, вытаскивая ее из состояния небывалого блаженства и эйфории. Но она не спешила возвращаться. Она не хотела открывать глаза. Это означало, что она расстанется с тем, что только что приобрела. Кристина все еще видела силуэты, расплывшиеся и нечеткие, ставшие почти нереальными. И ей стало больно. Но постепенно душевная боль отступала. Она поняла, что еще увидит их. Невероятная тяжесть навалилась, прижимая ее к чему-то жесткому. Силы покинули ее, в голове отчаянно запищало. Пик. Пик. Пик. Боль сковала тело. Что это? Кто-то держал ее руку. Ей хотелось стряхнуть ее, потому что именно эта рука вытащила ее из другого мира, где она, наконец, обрела покой. Кристина почувствовала, как задрожали ее веки, и дернула рукой.

– Игорь! Игорь! Она приходит в себя.
– Закричал голос, причиняя ей невероятные страдания. Он отпустил ее руку. Девушка услышала или почувствовала, что над ней склонился кто-то другой. С невероятным трудом она открыла глаза. Доброе лицо Игоря Журавлева улыбалось ей. Девушка отметила про себя, что он помолодел каким-то невероятным образом лет на десять. Неужели сделал пластику и покрасил волосы? Кристина судорожно вздохнула, но и это простое движение вызвало новый приступ физической боли. Никогда еще ее тело не казалось ей таким тяжелым. Оно мешало ей.