Казалось, к старику вернулись силы.

– Расскажи, как он живет, - попросил он. Паг и Камацу стали говорить о Касами, его жизни в последний год, о его возвышении, о том, как перед коронацией Лиама он встретил Мигэн, его недолгих ухаживаниях и их свадьбе. Они говорили почти полчаса - Паг на время позабыл о неотложности дела, приведшего его сюда.

Ответив на все вопросы старика, Паг поинтересовался:

– А Хокану? Касами просил узнать о брате.

– Мой младший сын живет неплохо. Он охраняет северные границы от набегов тюнов.

– Выходит, Шиндзаваи достигли величия в двух мирах, - сказал Паг.
– Только Шиндзаваи из всех семей цурани могут заявить такое о себе.

– Непривычно думать об этом, - сказал Камацу.
– Почему ты вернулся, Миламбер? Думаю, не только для того, чтобы утешить старика в его горе.

– Против моего народа поднимается какая-то темная сила, Камацу. Мы пока увидели только часть ее могущества и хотим узнать, что это за сила.

– Какое отношение это имеет к твоему возвращению?

– Один из наших пророков в видении встретил эту темную силу, и она обратилась к нему на языке храмов.
– Паг рассказал о видений Роугена.

– Разве такое может быть?

– Вот поэтому я и отважился вернуться. Я надеюсь найти ответ в библиотеке Ассамблеи.

Камацу покачал головой:

– Ты очень рискуешь. Помимо обычных для Большой Игры трений, отношения в Высшем Совете напряженны. Я подозреваю, что нас ждут неспокойные времена - новый Имперский Стратег одержим идеей править всеми народами.

Поняв, о чем хотел сказать Камацу, Паг спросил:

– Ты говоришь о размолвке между императором и Стратегом?

Старик кивнул, тяжело вздохнув.

– Я опасаюсь гражданской войны. Если Ичиндар проявит ту же несгибаемую волю, какую он проявил, чтобы положить конец войне с Мидкемией, Аксантукар будет сметен, как ветер сметает облачко дыма. Большинство семейных кланов все еще считают императора верховным правителем и лишь немногие доверяют новому Стратегу.

Но и влияние императора теперь уже не то. Ведь он собрал за столом переговоров властителей пяти самых влиятельных кланов, а они стали жертвами предательства. В результате он лишился былого доверия. Аксантукар может не бояться противодействия. Я думаю, Стратег хочет объединить две ветви власти. Ему недостаточно золотой каймы на белых одеждах. Мне кажется, он хочет носить золотое одеяние Света Небес.

– "В Большой Игре все возможно", - процитировал Паг.
– Но, знай, за столом переговоров пострадали все.
– Он поведал Камацу о древних преданиях: Враге и об опасении Макроса, что врата между мирами притянут страшную силу.

– Если эта история и не совсем оправдывает императора, то все же может помочь ему обрести поддержку в Совете, если поддержка еще хоть что-нибудь значит.

– Ты считаешь, что Стратег уже готов действовать?

– Да, в любой момент. Он уже прибрал к рукам Ассамблею - некоторые прикормленные им чародеи требуют пересмотра ее независимости. Теперь Всемогущие проводят время, споря о деталях. Хочокена и мой брат Фумита отказываются участвовать в Большой Игре. Ассамблея утратила политический вес.

– Тогда ищи союзников в Высшем Совете. Скажи им вот что: наши два мира снова связаны, но теперь - темной силой, имеющей цуранское происхождение. Она хочет уничтожить Королевство. Эта сила неподвластна человеку, может быть, только боги могут справиться с ней. Я не могу сказать тебе, откуда я это знаю, но я уверен, что, если падет Королевство Островов, падет и Мидкемия, а после падения Мидкемии наступит черед Келевана.

Камацу, глава рода Шиндзаваи, бывший военачальник клана Каназаваи, встревожился. Он тихо спросил:

– Неужели это может случиться?

В глазах Пага светилась убежденность.

– Может быть, меня схватят или убьют. Если это случится, я должен иметь союзников в Высшем Совете, которые расскажут об этом Свету Небес. Не за свою жизнь боюсь я, Камацу, а за существование двух наших миров. Если я погибну, Всемогущие Хочокена или Шимони смогут перейти в мой мир, чтобы рассказать о том, что удалось узнать об этой темной силе. Ты поможешь нам?

Камацу поднялся:

– Конечно. Даже если бы ты не привез письмо от Касами, даже если бы наши подозрения относительно тебя подтвердились, только безумец не отбросил бы прежние раздоры перед лицом такой угрозы. Я немедленно поеду на быстрой лодке вниз по реке, в Священный Город. Где ты будешь?

– Я буду искать помощи у Всемогущих. Если мне удастся, я выступлю перед Ассамблеей. Никто не получает черную ризу, не научившись слушать раньше, чем действовать. Нет, самая большая для меня опасность - попасть в руки Имперского Стратега. Если ты за три дня ничего обо мне не услышишь, считай, что это произошло. Значит, я или мертв, или в тюрьме. Тогда придется действовать тебе. Мурмандрамасу поможет только молчание. В этом ты можешь быть уверен.

– Да, Миламбер.

Паг, которого называли Миламбером, Всемогущим, встал и поклонился.