Клайв подал ему руку.

– Что там?
– спросил он.

– Сейчас мы спускаемся в книгохранилище. Не все книги могут хранится наверху. Некоторым просто нет места, а некоторые настолько редки и стары, что им требуется совершенно особая атмосфера. Кстати, тот документ, с которым необходимо ознакомиться вам, относится именно ко вторым.

– Вы меня заинтриговали, - сказал Клайв, взявший старика за локоть еще сильнее, после того, как тот чуть не подвернул ногу.
– Я пришел за справкой по жителям города, а оказывается, меня тут дожидается нечто старинное и таинственное. Сколько нам еще идти-то? По моему, мы уже в подвале.

– Вы сказали имя, неизвестное никому, - ответил Грайер, - никому, кроме как посвященному. Я провел в библиотеке почти всю жизнь, знаю здесь каждый уголок и каждый листок в каждой книге. Но один документ, найденный мной почти сорок лет назад, никогда не давал мне покоя. И вот теперь я слышу старинное имя, написанное на нем, слышу все то, что и было указано…Вот где тайна, молодой человек, вот где сила познания! А мы сейчас действительно на втором подвальном этаже, вы правы, и за этим пролетом будет дверь, которая нам и нужна!

Грайер шел очень медленно, а потому путь в четыре этажа показался друзьям вдвое длиннее, и они облегченно вздохнули, когда наконец подошли к обещанной двери в главное хранилище. Она оказалась незапертой, но внутри была кромешная тьма, и Клайву понадобилось немало времени, чтобы найти выключатель, местонахождение которого старик никак не мог точно показать. Но все же, благодаря совместным усилиям, они справились, и на потолке загорелись неяркие лампочки, расположенные двумя рядами вдоль всего помещения, представлявшего собой огромный зал, сплошь заставленный книжными полками.

– Теперь нам нужно в самый дальний угол, - Грайер ткнул вперед крючковатым пальцем.
– Там у меня есть убежище.

– От кого прячетесь?
– спросил Хьюз, осматриваясь вокруг.

– Ото всех!
– старик несколько повысил голос.
– Только здесь тишина, покой и знания. Вам вряд ли суждено понять это.

– Знания - это великолепно!
– Клайв шел впереди всех и уже увидел небольшой закуток, отгороженный тремя невысокими шкафами.
– Только, мистер Грайер, все знать невозможно, а потому не лучше ли досконально знать что-то одно, стараясь именно в этом быть лучшим. Вот вы, с вашими знаниями, много ли смогли из них дать людям? Не обижайтесь только.

– Да что уж там!
– Старик махнул рукой, одновременно садясь на стул, подставленный ему Хьюзом.
– Может, и не многим что-то дал…., а почем знать, не сейчас ли настал мой звездный час?!

– Ой, - Клайв и Род тоже сели.
– Вашими бы устами… Ну, показывайте, сэр, что там у вас? Время у нас, конечно, есть, но может быть его и не так много.

– Вот!
– Грайер нагнулся, и вытащил из ящика письменного стола, стоящего перед ними, какую-то папку.
– В свое время эти документы произвели на меня впечатление разорвавшейся атомной бомбы, но здравый смысл заставил не обнародовать их, а именно спрятать. Люди, знаете ли, больше всего любят поливать помоями все, что выходит за рамки их сформировавшегося представления о жизни.

Он положил папку на стол и откинулся на спинку стула, одновременно, движением руки, предлагая Клайву самому ознакомится с ее содержимым. Берри аккуратно развязал тесемки и достал оттуда несколько десятков рукописных листков :

– Все надо прочитать?

– Там, где даны списки фамилий, можете не читать, а остальное обязательно, - кивнул Грайер.
– И читайте вслух, вашему другу это тоже будет небезынтересно, да и я еще раз послушаю. Начинайте вот с этих старых страниц, которые желтые все.

Берри быстро отобрал нужное, сел поудобнее и начал быстро читать, постепенно все более изменяясь в лице :

– Документ, который я нашел в старом сундуке, является неопровержимым доказательством истинности тех событий, которые произошли три года назад и которые явились причиной нашего бегства из Европы.

– Это часть личных записей Отто Гринфелда, он вел что-то вроде дневника, - пояснил Грайер, - датируются 1862 годом.

Клайв кивнул и затем, продолжил.

– "Документ был уничтожен огнем, но я полностью переписал его, прежде чем случился тот пожар. Свои потомкам я завещаю читать его своим детям, как только те смогут понять написанное и осознать грозящую нам опасность. Для любого Гринфелда это закон и библия, иначе я даже боюсь предположить, что может случиться, если цепь роковых случайностей снова разорвет оковы и вечное проклятие вырвется наружу. Я все объясню ниже, но сначала предлагаю сам манускрипт. " Я, Манфред фон Грюнфельд, завещаю детям своим читать эти слова как святое писание. Наш род едва не исчез с земли 12 октября 1567 года, и сейчас, по прошествии восьми лет, я наконец решился поведать правду о своем брате, который не погиб в огне, как считается, а оказался замурован с помощью святой молитвы в маленьком зеркале, впоследствии вставленным в картину, изображающую наш старый замок…"

На этом месте Клайв запнулся, и широко раскрытыми глазами посмотрел на Хьюза.

– Вот и открывается истина, - сказал он.
– Но насколько же быстро мы ее нашли! Я просто не верю. Такое странное чувство, что кто-то всем руководит, и меня все время подталкивают вперед.

– Да читайте же дальше!
– Гравер с досадой хлопнул рукой по столешнице.
– А руководит всегда всем сам Создатель, это каждому известно.

– Читай, Клайв, - присоединился к нему Хьюз, - а то страшно интересно!