– Утром вернемся?!

– А почему же нет? Там, куда мы отправляемся, времени нет, значит неважно, сколько мы отсутствовать, а если что-то сорвется и проход окажется закрыт, то тем более утром вернемся.

– А что она мне говорила про правду? Она не поверила в наш рассказ?

Глория неопределенно покачала головой:

– То, что мы о чем-то не договариваем, она поняла, а в остальном пусть думает, что хочет. Она меня знает – когда надо, я всю расскажу, а то, что пока озвучивать не стоит, на этом табу. Не думай об этом ...ты поспать не хочешь?

Клайв пожал плечами:

– Пока не знаю, сейчас только шесть вечера. А ты не думаешь, что нам надо как-то приготовиться?

– Как? – Глория улыбнулась. – Взять автоматы, еду, вымазать лицо черной краской?!

– Не знаю.

– У тебя и меня есть амулеты, Манхабата принесет еще три своих. Есть пять ройтеров…

– Думаешь, подействуют? – перебил ее Берри.

Несколько минут она молча смотрела ему в глаза, а потом с улыбкой погладила по голове:

– Прочь сомнения! Сначала он отдает за каждый как за машину, а теперь такие вопросы! Конечно, подействуют, но только боюсь, что их будет маловато.

– Ты про его слуг? – Клайв вздохнул. – Я тоже помню слова Мод, но ничего не поделать, что есть-то есть. Но для Грюнфельда я приберегу пару хороших выстрелов!

Он поднялся на ноги и посмотрел на Глорию сверху вниз.

– Что?

– Смотри! – Клайв подошел к зеркалу и поднял вверх одежду, обнажая грудь. Там, ярко выделяясь на светлой коже, виднелся знак, в почти полностью оформившейся форме которого теперь легко можно было узнать классическую пентаграмму. Не хватало только последней, пятой, завершающей полосы, которая соединила бы воедино остальные, собирая простое перекрестие линий в мощнейший символ, под знаком которого в мире делается столько зла и добра, что все остальные символы отходят на задний план, покрытые её широкой тенью.

– Вот и всё! – разом выдохнула Глория. – Круг замыкается, а значит, мы на правильном пути!

– Что ты имеешь ввиду? – Клайв провел рукой по розовым линиям, напоминающим теперь старые шрамы.

– Пока звезда формировалась, твоя личность формировалась вместе с ней. Ты становился все сильнее, сам не замечая того. Кстати, ты не задавался вопросом, почему Грюнфельд не приходит больше к тебе? Он ведь способен на это и во сне и так.

– А действительно, почему? – Клайв с удивлением посмотрел на нее. – Я ведь и правда не думал об этом.

– Он добился желаемого – мы идем к нему. А тебя он, возможно, даже боится, милый. Он не ожидал, что ты окажешься столь сильным и упорным противником. Сразу убить он тебя не мог, а теперь и подавно.

– Почему?

– Потому что! – Глория улыбнулась. – Потом узнаешь, а сейчас просто поверь.

– Это тебе ведьма что-то нашептала тогда на дороге?

– Может быть, не думай пока об этом …иди ко мне! – Глория протянула вперед руки.

– Свет погасить? – Клайв, улыбаясь, кивнул на выключатель.

Не надо….

Глава 7. Изменения Клайва Берри.

... они даже не заметили, как прошло четыре часа. Оба находились в том мире, где время и пространство заменяются ощущениями и чувствами. Предстоящее им невероятные и опасное путешествие отошло на второй план, поддавшись могучим инстинктам, когда измученное тело и мозг изыскивают любой способ сбросить напряжение. Только около десяти часов вечера они начали возвращаться к реальности. Спать совершенно не хотелось, но не из-за тревоги и неопределенности, а скорее, наоборот. Как и подобает сильным, уверенным людям - чем ближе к ним был момент истины, тем мобилизованнее и решительнее они становились. Облачившись в ту же одежду, в которой они приехали из Германии, Клайв и Глория собрали в одну небольшую сумку только самое необходимое. Возникший поначалу вопрос о продовольствии отпал сам собой, и глядя друг на друга, они даже рассмеялись его нелепости. Осознанное путешествие в мир, который для обычного человека, далекого от тонких материй, можно было сравнить только со сном, настолько не сочеталось с физиологическими потребностями организма, что мысль о еде воспринималась исключительно с точки зрения курьеза. Клайв закинул сумку на плечо и отнес её в гараж, размещавшийся с другой стороны дома и в который вела отдельная лестница. Положив ношу в багажник огромного чемоданообразного «Вольво», принадлежащего Глории, он вернулся в дом, и они вместе спустились в гостиную, где провели время почти до полуночи, за просмотром телевизора истребив большую миску чипсов, обильно запивая их острым томатным соком. Потом, пожелав миссис Эстебан, которая как раз выходила из ванной, доброй ночи, они снова прошли в комнату Глории. Однако, на этот раз она попросила Клайва удалиться в соседнюю спальню, а сама обложилась книгами, и вскоре он почувствовал сладкий запах свечей, проникавший из-под общей двери. Клайв лежал на кровати в полной темноте и не отрываясь смотрел на потолок, освещаемый молодой луной. В тишине ему казалось, что временами он даже слышит голос Глории, который тихо и протяжно шептал непонятные сложные слова, но как только начинал прислушиваться, звук исчезал. Конечно, стены обладали надежной изоляцией, но Клайв готов был поклясться, что это не мираж. Он раз за разом старался поймать волну, исходящую из соседней комнаты, то напрягая, то расслабляя слух, и наконец, ему это удалось. Стало понятно, что происходящее за стеной он слышит в тот момент, когда не думает об этом, и немного потренировавшись, Клайв легко овладел новой техникой. Было даже забавно слышать голос человека, находящегося вне пределов возможностей обычных органов чувств, и вскоре он начал улавливать даже звук ее сердца. Потом, решив испытать себя далее, и мысленно поблуждав по дому, он услышал, как работает телевизор в спальне миссис Эстебан, и монотонный голос диктора читает сводку предстоящей погоды. Клайв даже немного испугался, когда перед его внутренним взором вдруг начали вырисовываться неясные картины, и он понял, что не только слышит, но и видит происходящее там. Старушка сидела на кровати, облаченная в белую ночную сорочку и смотрела телевизор, попивая теплое молоко, налитое в обычную чашку...

Клайв вздрогнул и словно очнулся — он все так же лежал на кровати, и сначала даже подумал, что просто заснул и ему все это привиделось, но необычные ощущения говорили, что это не так. Тело не было так расслаблено, как в момент обычного пробуждения, да и особое состояние до конца не ушло — как только он подумал о Глории и повернул голову в сторону комнаты, где она находилась, то внутри снова зазвучали ее слова. Вероятно, она заканчивала ритуал, потому что говорила быстро и уверенно, явно не обращаясь к книгам, уже исполнившим свою роль. Через несколько минут Клайв понял, что она встала, затушила свечи, затем что-то звякнуло и он услышал ее шаги. Разом выведя себя из нового состояния, Клайв сел на кровати, и когда Глория появилась в дверях, он с улыбкой встречал ее появление.

Что за загадочное выражение?
– спросила она, увидев его глаза.

Я знал, что ты зайдешь.

Ты меня так чувствуешь?
– она села рядом, одновременно поцеловав его в щеку.

Нет, я слышал.

И Клайв рассказал ей о своих достижениях, красочно описывая новые ощущения. Когда он закончил, Глория, с интересом следившая за выражением его лица, спокойно сказала :

Это называется «выход в тонкий мир». Ты не знаешь, что это такое, но у тебя получилось. Это в очередной раз доказывает правильность моих слов о твоих расширяющихся возможностях. Когда ты научишься управлять ими всеми, я даже боюсь предположить конечный результат. Но сейчас, милый, нам уже не остается времени для разговоров — пора ехать.