Джеймс, улыбаясь, вышел из комнаты. Когда на лестнице затихли его шаги, Паг повернулся, чтобы взглянуть в окно, и, ни к кому не обращаясь, тихо сказал:

— Нам всем не мешает повеселиться. Слишком много мрачных дней впереди.

Все жители Звездной Пристани, а также множество обитателей города на берегу озера — те, кто смогли переправиться на остров, — столпились вокруг осанистого священника. Отец Мариас улыбнулся и поманил к себе Джеймса и Гамину. Жрец был похож на большого розовощекого ребенка — словно так и не повзрослев, он уже начал седеть и лысеть. Его зеленая ряса и шитая золотом накидка были потертыми и ветхими, но он носил их с достоинством аристократа. Отец Мариас был счастлив, что ему довелось проводить свадебную церемонию. Его паства состояла в основном из рыбаков и фермеров и очень часто ему приходилось исполнять скорбный долг, проводя обряды погребения. Поэтому его всегда очень радовали свадьбы и посвящения новорожденных Богине Всего Живого.

— Идите сюда, дети мои, — произнес он. Гамина и Джеймс медленно приблизились к нему. Джеймс был облачен в то платье, в котором ему предстояло представляться императрице: в белую тунику, темно-синие штаны в обтяжку и черные сапоги. Поверх была накинута белая куртка, вышитая золотой нитью. На голове красовался берет — последний крик моды — такой большой, что, надетый набекрень, свисал почти до левого плеча; берет украшали серебряная пряжка и перо белой совы.

Рядом с Джеймсом стоял Локлир, одетый примерно так же, но с тем отличием, что золотой и серебряной вышивки на его платье было больше. Он оглядывался, убежденный, что новая мода здесь может показаться смешной и странной, но, кажется, никто так не считал. Все взгляды были устремлены на невесту.

Гамина была одета в простое платье цвета лаванды; на грудь девушки спускалась единственная нитка изумительно красивых жемчугов. Платье в талии было перехвачено широким поясом с серебряной пряжкой, тоже усаженной жемчугом, а чело украшал венок из цветов — традиционный «венец невесты».

— Итак, — произнес Мариас голосом, в котором слышался мелодичный акцент уроженца южного берега Моря Королевства, — вы явились ко мне, чтобы заявить о своем намерении вступить в брак; позвольте же мне сначала сказать вам несколько слов. Килиан, богиня, которой я служу, взглянула на мужчину и женщину, когда их создал Ишап, Тот, Что Превыше Всех, и увидела, что они живут порознь. Услышав их и пожалев. Богиня Зеленого Молчания сказала: «Вы не должны жить порознь». Тогда она и придумала брак, чтобы связать мужчину и женщину священными узами. Брак — это сплав душ, рассудков и сердец. Брак — это когда двое становятся единым целым. Понимаете ли вы меня? — Он взглянул жениху и невесте в глаза. И Гамина и Джеймс кивнули. Обращаясь к собравшейся толпе, Мариас сказал:

— Джеймс Крондорский, граф двора принца, и Га-мина, дочь герцога Пага и герцогини Кейталы, пришли сюда, чтобы дать друг другу клятву, а мы станем свидетелями их клятвы. Если есть здесь кто-нибудь, кто считает, что им не следует жениться, пусть выйдет вперед и скажет или же никогда об этом не говорит. — Если и были какие-то возражения, Мариас не стал их дожидаться. Он продолжал:

— Джеймс и Га-мина, знайте, что с этого момента и на всю жизнь каждый из вас — только часть другого. Теперь вы — одна семья. Джеймс, эта женщина хочет провести с тобой всю жизнь. Берешь ли ты ее себе в жены, зная, что она теперь — единственная для тебя женщина до самой смерти?

— Да, — ответил Джеймс и надел на безымянный палец левой руки Гамины золотое кольцо.

— Гамина, этот человек хочет провести с тобой всю жизнь. Берешь ли ты его себе в мужья, зная, что теперь он — единственный для тебя мужчина до самой смерти?

— Да, — ответила Гамина, улыбаясь, и надела обручальное кольцо на палец Джеймса.

— Мы свидетельствуем здесь, что Джеймс и Га-мина перед лицом людей и богов поклялись принадлежать друг другу.

— Свидетельствуем, — подхватил хор собравшихся.

— Ну вот, — улыбаясь, произнес румяный священник. — Церемония завершена. Вы — муж и жена.

— Все? — Джеймс огляделся.

Мариас рассмеялся.

— У нас, господин мой, все просто. А теперь поцелуй свою жену, и давайте праздновать.

Джеймс засмеялся, обнял Гамину и поцеловал ее. Толпа радостно закричала; в воздух полетели шапки.

С краю в толпе стояли два человека, которых свадебное торжество нисколько не трогало. Худой угловатый мужчина с трехдневной щетиной на щеках взял другого за локоть и отвел подальше. На них была одежда, которую можно было бы описать как потертую и рваную, и пахло от них так, что вряд ли бы кто остался доволен, встань они поближе. Оглянувшись, чтобы убедиться, что их не подслушивают, тощий сказал:

— Граф Джеймс Крондорский. Барон Локлир. Это значит, что вон те два рыжих драчуна — сыновья Аруты.

Второй мужчина, толстый и низенький, но широкий в плечах, был явно удивлен наблюдательностью приятеля.

— Не так уж часто тут встречаются принцы. А, Лейф? — спросил он простодушно.

— Ты дурак, Риз, — ответил тощий сердито. — Есть люди, которые хорошо заплатят за эту новость. Поезжай в таверну «Двенадцать Стульев» на краю пустыни — принцы, скорее всего, выберут именно эту дорогу. Ты знаешь, кого там спросить. Передай нашим кешианским друзьям, что принцы Крондора и их эскорт едут из Звездной Пристани, и не парадной колонной, а потихоньку. Их немного. И дождись меня. Да не пропей все деньги, которые получишь, не то я выпущу тебе кишки!

Риз посмотрел на приятеля так, словно и помыслить о подобном не мог. Лейф продолжал:

— Я поеду за ними и, если они свернут, дам тебе знать. Они, конечно, везут золото и ценные подарки ко дню рождения императрицы. Взять всего двадцать человек — и мы будем богачами всю оставшуюся жизнь, — пусть только бандиты перережут им глотки и отдадут нам нашу долю.

Оглядев пустынный берег, мужчина по имени Риз спросил:

— Но как я попаду туда, Лейф? Все перевозчики веселятся на свадьбе.