Шрифт:
Ребята, не дыша, следили за самолетом.
Лева Акимов взглянул на часы, которые ему дала Нина Елистратовна: они показывали ровно половину двенадцатого.
Самолет, увертываясь от разрывов, упрямо шел к центру города.
— Даю сигнал, — сказал Лева и поднял пистолет.
Три красные ракеты одна за другой взмыли над Машуком и по широкой дуге ушли в сторону театра. Почти одновременно из-за горы Горячей прочертили небо шнуры зеленого цвета. Зависнув над крышей театра, ракеты рассыпались колючими звездами, бледными при свете солнца.
Вслед за этим над Цветником выросли исполинские оранжево-черные кусты, и до слуха ребят донесся грохот фугасок.
— Уходим, — приказал Лева.
И мальчишки, используя ходы сообщения, которыми был изрыт Машук, побежали вниз.
В тот же день они попытались проникнуть в центр города, посмотреть, куда упали бомбы. Но ничего не вышло: все прилегающие к театру улицы оцепила фельджандармерия.
В очередях и на базаре народ только и говорил, что о налете.
— Это ж надо, прямо в "Бристоль" бомба-то ахнула.
— И театр зацепило…
— Дождались и мы праздничка, слава те господи…
Слухи ходили самые разноречивые. И только через несколько дней ребятам удалось узнать все точнее: одна из бомб угодила в офицерский санаторий рядом с театром, куда со всех фронтов приезжали отпускники. Убитых и раненых гитлеровцев было около сотни.
Совещание в театре так и не состоялось: фон Клейст не решился еще раз подвергать опасности жизнь своих командиров и штабистов. Он уехал разгневанный, и Винц понял, что на карту поставлена не только его, Винца, карьера, ко и голова. Слова, сказанные генералом на прощание, не оставляли в том ни малейшего сомнения:
— Если в ближайшее время вы не поймаете ракетчиков и всю подпольную агентуру, пеняйте на себя, капитан.
И по городу снова покатилась зловещая волна арестов и обысков.
"Вот беда так беда"
Несчастье свалилось как снег на голову. После обеда к Бондаревским, у которых сидела Шура Павленко, прибежал Дима Корабельников и, заикаясь, сказал:
— Федор и Анатолий… с-с-хвачены.
— Сядь. — Нина Елистратовна принесла стакан воды. — На, выпей и приди в себя.
Сделав несколько глотков, Дима достал из кармана смятый клочок бумаги.
— Это от них. Принес какой-то пацан, я его не знаю.
В записке говорилось:
"Мы с Ф. арестованы. Немедленно уходи из города — нас могли видеть вместе. Передай сестре: нас выследил Волобуев. Прощай. А.".
— Где этот мальчик? — спросила Нина Елистратовна.
— Ждет во дворе.
— Позови.
Дима вернулся с мальчиком лет десяти, в большой шапке и рваных тапочках. Нина Елистратовна за руку подвела его к столу, поближе к свету.
— Кто тебе передал записку?
— Дяденька. Он в подвале сидит, в полиции.
— На Университетской?
— Ага. Там решетки на окнах, а стекла выбиты. Он меня подозвал и говорит: "Отнеси". И адрес сказал. Я сразу и понес.
— Что же там охраны нет?
— Почему нет? Полицай стоит. Но которые не боятся, подходят. Еду передают. Там, в подвалах, людей много, а полицаи их вовсе не кормят, только воду дают. Вот народ и приносит.
Мальчик говорил неторопливо и рассудительно, как маленький старичок. И личико у него было старенькое, наверное, от голода. Нина Елистратовна дала ему ломоть хлеба.
— О записке никому ни слова. Понял?
— Что ли я похож на дурака, — буркнул он и ушел.
— Дима, тебе в самом деле надо уехать к сестре, — сказала Нина Елистратовна. — Вот беда так беда. Не чаяли, не гадали…
— Как этого подлеца только земля носит, — вмешалась в разговор Шура. Она закурила и посмотрела на Нину Елистратовну. Глаза у нее блестели сухо и холодно. — Только и слышу: Волобуев расстрелял. Волобуев арестовал, Волобуев избил. Весь город боится его, как чумы… Кстати, кто был связан с Федором и Анатолием?
— Никитина. Я сейчас же бегу к ней. — Нина Елистратовна стала одеваться.
— Постой, — сказала Шура. — А если она уже арестована и в квартире засада?
— Что ты предлагаешь?
— Пойду я. Без тебя ребята наделают глупостей и пропадут. Не бойся, я буду осторожна. Для начала порасспрошу соседей.
Шура ушла вместе с Димой.
Вернулась она к вечеру. Усталым движением сняла с головы платок, потом порылась в своей сумочке и положила на стол револьвер.