Шрифт:
— Да вроде работает. А куда мы его?
— К Артисту. С ним уже говорили. Он знаешь как обрадовался, — один-то и у каши загинешь, а все вместе мы сила. Ну, мне пора.
Эдик в самом деле спешил. Ему нужно было забежать в госпиталь и передать главврачу Переверзевой узел с одеждой. Кроме того, Нина Елистратовна разрешила рассказать Анне Ивановне о лейтенанте Маркове. Правая нога у лейтенанта сильно распухла, и дело могло обернуться заражением крови.
В пещере у Маркова
Анна Ивановна и Эдик шли по притихшему Пятигорску к Подкумку. На окраинной улочке их остановил патруль — двое немецких солдат, одетых в обычную общевойсковую форму. Но на рукавах у них были нашиты коричневые ленты с буквами «FP», а на груди на металлических цепочках висели бляхи в виде полумесяца с личными номерами. «FP» означало «Feldpolizei» — полевая полиция.
— Ausweis [6] ! — протянул руку один из жандармов. Анна Ивановна подала ему свой паспорт. Солдат внимательно посмотрел на фотографию, потом ткнул пальцем в Эдика. — Und dieser Kerl [7] ?
6
Удостоверение!
7
А этот парень?
— Er ist mein Sohn. — Анна Ивановна подыскивала в памяти немецкие слова. — Wir gehen zu meiner Schwester. Sie wohnt im Dorf. Sie ist krank [8] .
Жандарм молча заглянул к ней в сумку, но, кроме полотенца и каких-то таблеток, ничего не увидел.
Патруль ушел.
— Ф-фу, как я напугалась. Боялась, тебя обыскивать станут.
— Не докумекали. А то бы крышка.
За голенищами сапог у него были спрятаны бинты, хирургические щипцы и скальпель.
8
Это мой сын. Мы идем к моей сестре. Она живет в деревне. Она больна.
Полчаса спустя они уже пробирались по старой мозолистой тропке сквозь заросли желтой акации и орешника.
На границе тучи ходят хмуро, Край суровый тишиной объят, —запел вдруг Эдик.
— Ты что, с ума сошел? — дернула его за рукав Анна Ивановна.
— Это сигнал. Вы меня у входа подождите…
У высоких берегов Амура Часовые Родины стоят!Узкая расщелина, ведущая в пещеру, была почти незаметна. Эдик бесшумно проскользнул в нее а оторопел: Марков был не один. Рядом с ним на плащ-палатке сидел какой-то человек. При тусклом свете коптилки Эдик не смог его рассмотреть.
— Не бойся, — сказал Марков, — это свой. Вы ведь знакомы?
— Немного. — Только сейчас Эдик узнал Спартака, лучшего спортсмена с мотороремонтного завода.
В прошлом году Спартак приходил к ним в школу на вечер дружбы. — Ты как сюда попал?
— Так же, как и ты.
— Тебе пароль Нина Елистратовна сказала?
Эдик был немного обижен. Тайка, которую они с Витькой не доверили даже самым близким друзьям, стала известна постороннему человеку. А может, не постороннему: не станет же Нина Елистратовна посылать к лейтенанту кого попало. Помолчав, Эдик сказал:
— Я привел врача.
Марков не удивился: видимо, его уже предупредил Спартак.
— Вот и славно. Только здесь темновато. Помогите-ка мне лучше выбраться наружу.
При дневном свете кожа на лице лейтенанта казалась голубой. Щеки ввалились и заросли густой русой щетиной.
— А я почему-то представлял вас старой дамой и в очках, — сказал Марков, здороваясь с Анной Ивановной. — Ей-богу.
Маркова уложили на плащ-палатку. Эдик достал сверток с инструментами, и Анна Ивановна стала протирать их спиртом.
— Вы пока погуляйте, — сказала она ребятам.
Они спустились вниз по тропинке и сели на поваленное дерево. Стояла такая тишина, что слышно было, как падают первые осенние листья.
— Будто и войны нет, — задумчиво сказал Спартак.
Сверху донесся негромкий голос Анны Ивановны:
— Рана запущенная, но ничего… Так, выходного отверстия нет. Это хуже. Придется потерпеть. Анастезию я вам сделать не могу — нечем.
— Я потерплю. Видно, на излете угодила.
— Потерпите, голубчик. Вот так… Ага, вот она где, в мякоти засела. Сейчас, сейчас мы ее. Нате, держите на память.
— Спасибо, доктор.
— Не за что, лейтенант. А я к вам еще наведаюсь.
Когда ребята вернулись к пещере, Марков уже сидел с забинтованной ногой и болезненно улыбался.
— Мне надо идти, — сказала Анна Ивановна Эдику. — Ты не провожай.
— Я Нине Елистратовне обещал доставить вас туда и обратно. До свиданья, товарищ лейтенант.