Девушка опешила, но обещала подойти, благо отделение находилось в паре остановок от работы. По дороге Таня обдумала все что могла и не могла сделать и увидеть, но так ничего и не решила, резонно поняв, что скоро узнает все сама.

В отделении ее попросили подождать пока ведущий дело следователь освободиться. Еще полчаса в холле, потрясающая сцена, когда бабушка божий одуванчик требовала расстрелять родственницу посмевшую выкинуть четыре 'совершенно новые пуховые подушки, подаренные на свадьбу в шестьдесят первом году'. Оказалось, пока бабушка лежала в больнице родственница, наводя порядок в квартире, отнесла на помойку часть хлама. Но вернувшаяся бабуля заметила отсутствие, правда не всего, а только подушек и прискакала в отделение писать заявление, а так как бабушка была дееспособной, то и помещать ей никто не мог, несмотря на усилия дежурного, и наряда приехавшего по ее вызову переубедить 'пострадавшую'. Чем все закончилась Таня не узнала, ее позвали к следователю. И там выяснилось самое неприятное. Влад написал заявление, согласно которому девушка за время совместной жизни прибрала к рукам во время 'как бы потерь' его ювелирку: золотые цепи, крестики, две печатки с бриллиантами.

Таня опешила, категорично отказалась от обвинений, объяснила, что знать ничего не знает и единственным более- менее реальным фактом была потеря золотой цепочки в парке случившееся полгода назад. Записав показания ее, отпустили, Таня побрела на работу, хотя ее явственно потряхивало. Такой подлости от Влада она никак не ожидала.

По дороге девушка позвонила маме и подругам с пересказом случившегося, все опешили, утешили, дескать, разберутся, не нервничай и все еще выбитая из колее Таня пришла на работу. Как ни странно, но рабочий день пролетел моментально, может потому, что оставалось от него пару часов.

Вечером сходи на обычную тренировку, нравились Тане танцы, хотя в детстве она училась, но только одному направлению, зато теперь наверстывала упущенное посещая бальные. Хорошо жить в центре, все рядом.

Как ни странно даже обычно поднимающая настроение латина не помогла. На душе было мерзко и противно. Вот все что угодно ожидала от Влада: скандала, попыток угрожать силой, но никак не заявления в полицию. Мерзкое ощущение растерянности и собственного бессилия, и доказывай теперь, что ты не верблюд. Правда следователь попался адекватный и вероятно привычный к таким разборкам, судя по его поведению. Но все равно неприятно, словно оплеванной себя чувствовала. Теперь Таня понимала ощущения супругов делящих гнутые вилки после двадцати лет брака и так же точно осознавала, что сама к подобному не готова.

Как Владу вообще подобная ересь в голову могла прийти? Хотя пришла скорее и не ему, а 'второй половинке', лучший друг Егор ничего кроме непонятного раздражения и брезгливости с начала знакомства не вызывал. И теперь становились понятно почему.

Дома была пусто, Илья еще не появился. Таня, переодевшись, пошла на кухню и, достав мясо, занялась готовкой отбивных. Как раз подходящее настроение. Пока девушка от всей души била мясо, прокручивала в голове разговор со следователем, пробовала разобраться, что именно вызвало такую реакцию. Да, неприятно, но не настолько же?

К моменту прихода Ильи полупрозрачные отбивные стояли в теплой духовке. Салат в холодильнике. А сама Таня принимала ванну, вода всегда действовала на нее успокаивающе.

Илья устало вошел домой, день вышел суматошный, пришлось быстро улаживать массу проблем и, причем с разными недовольными ситуацией людьми. Следом вошел Давид, брат приехал посмотреть на Таню и сказать, что видно со стороны. А еще удовлетворить любопытство.

Таня принимала ванну, судя по льющейся воде.

– Что-то случилось, - заметил Илья обеспокоенно.

– Почему ты так думаешь?

– Запах чувствуешь?

– Травы?

– Благовония, она так расслабляется, но обычно по выходным или когда нервничает.

– Даже так?
– насмешливо уточнил брат.

– Давид, - с угрозой сказал Илья.

– Все, Илюх, не злись, просто удивился.

На кухне приятно пахло мясом.

– О, еда, повезло тебе.

Илья достал салат, потом мясо из духовки, нравилась ему предусмотрительность Тани.

– О, как!
– Давид поднял на вилку почти прозрачный кусочек мяса.
– Видимо сильно достали, раз мясо прозрачное.

– Ешь, психолог доморощенный.

Хотя он сам несколько обеспокоился, что стряслось? Вроде ничего не говорили. Братья переместились в зал, когда Таня закончила с ванными процедурами.

– Добрый вечер, - она заглянула в зал.

– Добрый, спасибо за ужин.

– Это было вкусно, хотя и полупрозрачное мясо удивило, - просиял Давид.

– Не пересушила?

– Нет, в самый раз.

– Хорошо. Не буду мешать.

И Таня ушла в комнату.

– Ну, брат, ясно дело что-то стряслось, вопрос что?

– Не знаю. Черт, как все не вовремя...

– Да, ладно, разберемся. Так, мне пора. Не скучай, а лучше не позволяй скучать даме сердца.