– Поэтому и мечи!
– догадался Кантор.
– Молнии...

– Да, ты прав...
– задумчиво подтвердил Даллен.

Ещё немного смущенный, но уже довольный Кайр осторожно присел на бревно и глотнул настойки. Тэйглан подбросил дров в костер и подвинул поближе котелок, чтобы согреть какой-то травяной настой.

Кантор вслед за Кайром потянулся за настойкой, когда Даллен присел рядом и спросил:

– Скажи, Диего, а вот это - что?

Бывший убийца непонимающе поднял голову, и улыбнувшись, Даллен неожиданно пропел ему только что услышанную мелодию. Нет, как это - услышанную?! Кантор же только что придумал ее... это была музыка прибоя, которая напоминала ему увиденное... А Поющий показал ему его собственную мелодию... вместе с аккомпанементом?!

– Это я сейчас придумал, - угрюмо признался мистралиец, который решительно не терпел, когда копались в его мозгах!

– Откуда ты ее взял?!

– Услышал, - просто ответил Поющий.

– Когда рылся в моей голове?
– не очень-то добро оскалился Кантор. Он и сам почувствовал, что его улыбочка малость смахивает на волчий оскал. Нет, ну в самом деле! Знал бы - не поперся бы в эту чужую Найгету! Что он тут забыл?! Мало того, что в некроманты записали, теперь ещё в башке роются почище Шеллара...

– Да ведь ты на весь лес фонишь этой музыкой... аж листья дрожат в такт, - усмехнулся Даллен.
– А рыться в чужих мыслях я не умею. Да и не стремлюсь, по правде говоря...

– Диего... Прости... я всего лишь очень молодой ещё и подозрительный Страж, но даже я слышу какие-то смутные аккорды, а иногда как будто скрипки вздыхают. Ты ведь маг, правда?
– неожиданно вмешался Кайр.

– Я неконтролируемый эмпат, - жестко ответил Кантор.
– И обычно ношу амулет. А сегодня - или уже вчера?
– я его выбросил. Настроение было такое... Обычно он защищает меня от чужих эмоций, которые я воспринимаю. Ну а других людей, соответственно - от моих...

– То-то мне то и дело хочется кого-нибудь стукнуть!
– рассмеялся Тэйглан.

– Ты шутишь?
– поднял бровь Даллен.

– Ну... немножко, - признался целитель.
– Но что-то такое было, да...

– Да уж!
– усмехнулся Кантор.
– Я ж злобный неуживчивый тип, дома об этом все знают, не удивляются, а вы-то непривычные...

– Да ладно!
– улыбнулся в ответ Даллен.
– Видел бы нашего Раммерта! Он тоже любит говорить: "Характер у меня мерзкий, творческий"...

– Точно, - согласился Кантор.
– А настойка у тебя и вправду...
– он покачал головой, - вполне! Буду ее вспоминать...

– Кантор, - тихо начал Даллен, - а теперь уже я хотел попросить тебя спеть нам свои песни.

– Ты их уже слышал, - усмехнулся Кантор.
– От Плаксы... и даже на улице.

– Но не от тебя. Ты - автор, это совсем другое.

– Я не буду петь, - ответил бывший убийца, подумав с горечью, что когда-то... давно... он бы спел не задумываясь. Поющие там, не Поющие - плевать! Он же пел, как жил... и жил как пел... и счастлив был, когда пел.
– Не буду. Потому что... достаточно хорошо понял, что такое ваша магия... чтобы не лезть в нее... со своим голосом.

Это было сказано настолько категорично и окончательно, что Даллен, начавший уже было возражать, изменил свое решение:

– Хорошо. Давай ты просто... будешь вспоминать свои песни. Так, как если бы ты их слышал сейчас... если бы их пел кто-то... так, как нравится тебе самому.

"Вспоминать?!" - хотел повторить бывший бард.
– "Да мне и так сегодня их напоминают все кому не лень! Тут забыть бы, а не вспоминать..."

Но обижать Даллена не хотелось, а песня... она пришла. Взяла и пришла, послушная, словно просили ее... старая, радостная - какой же счастливый он был тогда!

И как он пел!.. Да, тогда получалось... а оркестр вторил... и скрипки подхватывали тему в припеве...

Сам того не желая, Кантор пел про себя - так, как когда-то... с тем же выражением и страстью... забыв и о Даллене и о найгерис. Он вспоминал, КАК это было - и переживал заново. И пел лучше, чем тогда... да, теперь он мог бы петь лучше! Если бы сейчас был у него прежний голос.

Потому что тогда он просто в силу возраста и неопытности не знал истинного смысла некоторых слов... из того, о чем пел. Наверное, надо умереть, чтобы почувствовать цену жизни...

А потом, едва он услышал, как наяву, затихающий звон гитарных струн - тут же вспомнилась ещё одна песня. Та самая, которую он пел на вечеринке у Элмара. Песня о войне, о погибших товарищах... Бог весть, почему в голову пришла именно она - быть может, потому, что являлась полной противоположностью первой его балладе, светлой, счастливой, взлетающей, как на крыльях? Сейчас у него перед глазами не было ярко освещенного зала, сияющих глаз слушателей... и слушательниц. А были только струны гитары, и ещё собственные пальцы... руки, которая стала своей... а ещё спокойные глаза умирающего барда, который взял с него обещание, что он, Эль Драко, постарается обязательно выжить... Я не забыл тебя, Сантьяго, я выжил... я всё помню.