– Зима в этом году ранняя и щедрая на снег. Скоро Рождество, - произнёс Натаниэль, наблюдая за танцем снежных хлопьев.
– Что бы ты хотела попросить у рождественского деда?

– Рождество?..
– переспросила Джинни.

Натан опешил.

– Ну... да, главный праздник года. Ты не помнишь?

Она оглянулась, пожала плечами.

– У меня нет праздников, мистер Крауч.

Её многочисленные странности Натан привык объяснять амнезией и перенесённой в прошлом психической травмой. Джинни не ела, а только пила - значит, её ужасно содержали те, кто довёл её до истощения. Джинни не выходила на улицу - значит, подсознательно берегла себя от столкновения с опасностью. Джинни избегала гостей в доме Краучей - опять же память подавала тревожные сигналы сквозь защитную пелену амнезии. Замкнутость девочки и фанатичную любовь к растениям в домашнем саду доктор Крауч списывал на вынужденное одиночество и попытки опекать слабейших. В то же время Джинни отличалась тонким вкусом, развитой интуицией и умением поддержать беседу на отвлечённые темы. Мэгги болтала с ней часами.

– Не было - это не значит "не будет", Джинни. Рождественский дед приходит ко всем детям. Обязательно.

Джинни задумалась. В такие моменты её лицо выражало растерянность, граничащую с испугом.

– Что случилось?

– Зачем приходит рождественский дед?

Девочка сползла с подоконника и встала перед доктором Краучем, пытливо заглядывая в глаза.

– Зачем он приходит, мистер Крауч?

– Эээ... Джинни, да не волнуйся ты так!
– замахал руками Натан.
– Это дед, который носит детям подарки в Рождество!

– Зачем?
– страх в голосе сменился удивлением.

– Ну... Это традиция, символизирующая дары волхвов младенцу Христу.

– Кому?

– Сыну Божьему. Джинни, ты и этого не помнишь?

Она отошла вглубь кабинета, села на кушетку и отвернулась.

– Смутно. Но не понимаю.

– Не понимаешь чего?

Она долго молчала, потом снова заговорила:

– Мистер Крауч, мои знания в теософии очень скудны. Я знаю, что принято ходить в церковь, почитать Бога, который придумал много Заповедей. Я помню легенду, что был Божий Сын, которого люди убили. И я многого не понимаю.

На улице зазвенело разбитое стекло, мальчишеский гомон тут же стих. Натан потёр переносицу, предчувствуя разговор на тему, в которой не был силён.

– Я не понимаю, зачем придумывать столько правил, когда достаточно одного: не делай зла, если не хочешь зла в ответ. Я не понимаю, почему люди празднуют рождение того, кого они убили. Ради чего, мистер Крауч?

"Лучше бы ты спросила, как работает человеческое сердце", - тоскливо подумал Натаниэль. Промелькнула мысль: а не показать ли девчонку коллегам-психиатрам?

– Понимаешь, Джинни...
– он запнулся, подыскивая слова.
– Вначале всё было просто. Потом обросло условностями. Людям свойственно усложнять простые вещи, чтобы казаться умнее.

– А что было вначале?

– Вначале всё несло в себе единственный посыл: любовь.

– Убийство Сына Божьего было от любви?

– Ну и вопросы, Джинни... Он пошёл на смерть, чтобы показать, что любит весь мир, - Натаниэль понял, что запутался и попытался продолжить.
– Он показал свою любовь через самопожертвование.

– Любить - это убивать тех, кто готов пожертвовать собой?
– глаза девчонки округлились от удивления.
– Это зло, доктор Крауч. А своим поступком Сын Божий, получается, поддержал зло. Он же дал себя убить, так?

– Так... То есть, нет! Не так!
– доктор промокнул скомканным платком выступившую на лбу испарину.
– Ты из простых и прежде понятных мне вещей делаешь неправильные выводы. Вот смотри... Ты любишь цветы в оранжерее?

– Они живые, - отозвалась девочка ровно.

– Живые, да. Я вижу, как ты ими дорожишь. Если кто-то захочет их уничтожить, ты станешь их защищать?

– Я закрою дверь и никого не впущу в сад. И зла не будет.

– А если дверь выломают? Ты будешь защищать, рисковать собой?

– Не выломают, - отрезала девчонка. Помолчала и печально добавила: - Мистер Крауч, Вы для примера взяли совершенно неподходящую ситуацию.

– А-ааа, чёрт!
– взвыл Натан в отчаянии.
– Джинни! Ты мастер морочить голову! Юной леди не пристало иметь такое мнение!

– Я лишь пытаюсь понять то, что все понимают не так, как я.

В прихожей звякнул колокольчик: вернулась из университета Мэгги. Джинни коротко извинилась и унеслась её встречать, а Натан без сил опустился в кресло. "Откуда же она взялась? Откуда у неё такие вопросы? Как это выяснить?"

И тут Натаниэля осенило. Он схватил чистый лист бумаги, перо и быстро набросал короткое письмо: "Дорогой друг Майкл, обстоятельства складываются так, что я вынужден просить твоей помощи в одном странном деле. Тебе по долгу службы приходится общаться с самыми разными людьми. Нет ли среди твоих многочисленных знакомых медиума? Я и Мэг рады будем пригласить тебя в субботу отобедать у нас". Натан размашисто расписался под письмом, написал на конверте адрес Майкла Гослинга, накинул пальто и поспешил в почтовое отделение, что располагалось через три дома на углу улицы.