Шрифт:
— Вот собака! — выругался Шурик и стал стыдливо прилаживать на место отвисший клок штанов. С дырой! Да на таком еще месте, да еще перед девушкой, с которой вот-вот познакомился! Срам-то какой! Вот собака!
Ко всем прелестям и достоинствам Лидочки следует справедливо отнести и отсутствие всяческого жеманства. Лидочка не была кисейной барышней, а очень даже современной девушкой с широкими взглядами, да еще и рукодельницей.
— Поднимемся к нам, я зашью,— без всякой задней мысли предложила очень хорошая девушка Лидочка.
Шурик шумно запротестовал:
— Нет-нет! Что вы! Первый раз в вашем доме и в таком виде?
— Ой, ну что вы, честное слово! Идемте!
Шурик сопротивлялся, но в словах Лидочки был большой резон: ведь не идти же через весь город домой, придерживая дыру на штанах рукой?!. Глупо же!..
Шурик согласился.
И очень правильно поступил.
* * *
Прежде чем последовать пешком на пятый этаж за нашими героями, заглянем-ка на минутку-другую на второй этаж, где одна из дочерей Евы пилила одного из сыновей Адама:
— Как ты мог оставить вещи внизу, без никого!.. Там же Рекс! А Рекс никогда не отойдет от вещей.
А у меня — горло.
К лифту из раскрытой настежь квартиры вышли двое. Она — решительно направляясь к лифту и нажимая кнопку вызова, и Он — оправдываясь в несовершенных грехах и проступках.
Пока лифт, урча, поднимался, Она пытала Его:
— Горло? Голова?
— Горло!
— И голова?
— И голова!
— Без мозгов?
— Без мозгов! О, господи!
Как видно, к Нему осознание приходит с опозданием, и Она умело этим пользуется.
В эту минуту лифт, наконец, дополз до второго этажа. Одна из дочерей Евы распахнула дверь, и из лифта, скуля, жестоко избитый и исцарапанный выбежал Полкан — Жучка — Рекс и в поисках убежища юркнул в квартиру своих хозяев. За ним, хвост трубой, продолжая свою атаку, вбежал черный кот, и только за котом с воплями возмущения вбежала Одна из дочерей Евы, и только после Нее — Один из сыновей Адама... Благо, в квартиру не была внесена еще вся мебель! Но и так грохота и звона чего-то разбитого было достаточно...
* * *
Лидочка и Шурик, совсем не запыхавшись,— вот что значит молодость! — поднялись на пятый этаж. Лидочка подошла к двери одной из квартир и коротко позвонила.
Секундой-двумя позже дверь отворилась, и на порог вышла женщина. Шурик решил было, что это — мама Лидочки и потому немедленно поздоровался:
— Здравствуйте!
И стал вытирать ноги о коврик.
Шурик никак не мог сообразить, что же за человек Лидочкина мама: с одной стороны она любезно улыбалась, а с другой, не ответив на приветствие Шурика, спросила Лидочку в лоб:
— Ну как? Сдала?
Пять,— с маленьким оттенком гордости отвечала Лидочка.
Мама почему-то посмотрела на Шурика и, глупо улыбаясь, спросила, кивая на него:
— А подружка?
— Не знаю,— пожав плечами, ответила Лидочка. Мама понимающе покачала головой и передала Лидочке ключ.
«Из дому гонит!» — ужаснувшись, подумал Шурик.
— Идемте,— сказала Шурику Лидочка.
И Шурик, наконец, сообразил, что это вовсе никакая не Лидочкина мама, а всего лишь соседка. Шурик искренне пообещал еще как-нибудь встретиться с этой милейшей женщиной, сказав:
— До свидания!
И снова, ничего не поняв, тетя Зоя посмотрела вслед молодым людям, заперевшим за собой дверь изнутри.
* * *
Квартира, в которой Лидочка жила, поразила воображение Шурика прежде всего тем, что принято называть характерными деталями. Прежде всего это был Дом. Самый настоящий дом, в котором живут, а не временно пребывают, как, например, в общежитии.
До этой поры нашему славному герою еще никогда не доводилось бывать в доме, где жила девушка. А это особый дом и совсем не похожий, например, на тот, где живет парень или на тот, где вырос сам Шурик.
Прежде всего — обилие всевозможных флакончиков на тумбочке с зеркалом, которое (Шурик уже это знал) называлось по-иностранному красиво: трюмо. Каждый флакончик нес в себе частичку запахов и ароматов, которыми девочки всегда отличаются от мальчиков. Стоит какой-нибудь девушке на остановке тряхнуть копной своих рыжих-смоляных-соломенных волос, как в воздухе надолго повисает и тонко вибрирует аромат то ли цветущей сирени, то ли увядшего жасмина, то ли еще чего-то такого, чему и название тяжело подобрать!