Об интимной жизни Монтесумы известно только то, что определенного рода встречи с женами носили скромный характер и что он ограничивался только женщинами. Как объясняет неподражаемым слогом прошлого века переводчик Берналя Диаса, «события его интимной жизни не афишировались, и о них могли знать только несколько слуг. У него не было порочных наклонностей». Говорят, что он хорошо обращался со своими женами и «глубоко их почитал», однако трудно предположить, в чем именно это заключалось. Эти сведения, впрочем, восходят к свидетельствам испанцев, которые пытались наблюдать интимную жизнь Монтесумы тогда, когда он был их вынужденным хозяином. Кроме того, матери кормили своих детей грудью до четырех лет и в течение всего этого периода воздерживались от сексуальных контактов.

Исключая но необходимости краткое время, которое эти многочисленные жены посвящали своему мужу, они целыми днями пряли, ткали, вышивали, а также готовили изысканные блюда и напитки. Горбуньи и карлицы прислуживали им и развлекали их пением и игрой на тамбурине. Все это можно было бы наблюдать и на расстоянии нескольких тысяч километров — у инков, с которыми у месоамерикан- цев не было никаких связей. Женам tlatoani надлежало вести себя хорошо и быть благочестивыми. Они никуда не выходили, не смели даже глаз поднять на другого мужчину и находились иод неусыпным взором дуэний. Они постоянно умерщвляли свою плоть, нанося себе рапы по всему телу, не исключая и самых интимных мест.

Большинством документов устанавливается тот факт, что только одна из этих супруг рассматривалась в качестве основной. Берналь Диас утверждает, однако, что у Монтесумы их было две. В других источниках называется несколько имен главных супруг, но возможно, что мы имеем здесь дело с неким последовательным рядом, так как случаи смерти при родах были нередки.

Историк Иштлильхочитль говорит совершенно ясно, что Тайхуалкан, дочь Тотохвикуацииа, была главной супругой Монтесумы и родила ему нескольких девочек. Но настоящей главной супругой, чьи дети должны были унаследовать трон (после братьев) была дочь Ахвицотля. Ее сын Ахаякатль был общепризнан как «законный», как и его сестра Текуичпо. Другими, отмеченными в источниках супругами были Миахуаксочитль, дочь короля Тулы Иштлильквеча- уака, единокровного брата Монтесумы, который нал на иоле битвы иод Атлиско, а также дочери короля Экатенека и чихуакоатля Тлильпотонкви.

Породнение с Тлаконаном укрепляло союз двух городов. С принцессами из Экатенека и Тулы, расположенных несколько севернее и северо-северо-западнее, браки заключались достаточно часто. Когда-то в этих городах были возведены на престол люди мешикского происхождения, женившиеся на местных принцессах. Чтобы не дать этим династиям в дальнейшем развиваться неограниченно, императоры продолжали заключать с ними брачные союзы, от которых появлялись будущие короли этих городов. В результате таких брачных союзов Мехико получал земли в качестве приданого и усиливал свое внедрение в эти королевства.

Наконец, женитьба на принцессе из Тулы всегда представляла особый интерес: для многих народов Месоамери- ки Кецалькоатль оставался по сути источником законной власти. Именно поэтому с момента основания своей империи мешики придавали особое значение брачным союзам с королевским родом Тулы. Что касается Экатенека, то он как бы являлся частью «Большого Мехико» и занимал ключевую позицию на границах земель Тескоко и Тлаконана. И, наконец, известен другой тип брачного союза, обращенного, так сказать, внутрь. Это брак с дочерью чихуакоатля, представителя населения самого города, и главное — наиболее автохтонной его части.

Идентификация нескольких названных жен не представляет особой проблемы. Зато их дети и дети наложниц Монтесумы — сплошная головоломка, тем более что в общем они появляются на сцене лишь после смерти отца. Существует мнение, что у императора было не менее пятидесяти детей, однако даже в самом длинном списке их насчитывается всего лишь девятнадцать. Что же касается их «законности», согласно Берналю Диасу, сам император говорил, что у него были законными две дочери и один сын, которых он предложил Кортесу в заложники вместо себя. Были сведения также еще об одной дочери и об одном сыне и просто о двух сыновьях.

В 1509 году Монтесума выдал одну из своих дочерей за Некваметля, короля Опочхуакана Чалько. Этот король был возведен на трои самим Монтесумой, который определил к нему еще двух соправителей. Двумя годами позже другая дочь Монтесумы, но имени, возможно, Иланкуэитль, сочеталась браком с королем Куауатитлаиа. Что касается сыновей, то Монтесума, ощущая приближение испанцев, поставил их во главе некоторых городов: Хуанитла — в Экатене- ке, откуда родом была его мать; Омакатля (племянник?) — в Хочимилько; Акамнича — в Теиайуку.

КУЛЬТ И БОЛЬШИЕ РЕЛИГИОЗНЫЕ ПРАЗДНИКИ

Император посвящал значительную часть своего време- пи ботам. Его можно было увидеть ранним утром, обращающего свою молитву к Солнцу; нет сомнения, однако, что вставал он еще ночью для совершения покаяния. Иногда, например, во время войны, его посты и самоистязания становились более продолжительными. Перед тем как принять решение о начале войны, он долго советовался с божествами об ее исходе. Чтобы задобрить богов и получить от них благоприятный совет, он приносил жертвы и умерщвлял свою плоть. Когда армии находились в походе — а это случалось довольно часто, — родные воинов ограничивались лишь одной трапезой в день — в полдень; кроме того, они не расчесывали свои волосы и не мыли лицо. Император давал пример своим подданным в суровом воздержании и запрещал пение, танцы и иные развлечения, если только это не было временем религиозных праздников. Он шел в храм, чтобы предложить богам разные дары, принести в жертву обезглавленных перепелок и молиться сидя, поджав ноги, или стоя, со скрещенными на груди или возведенными к небу руками. Старые жрецы ели определенного вида грибы и пили специально приготовленные напитки, чтобы в состоянии галлюцинации предсказать будущее. Если они молчали, ошибались или их прогноз оказывался пессимистичным, то их казнили. По возвращении армий император брал под свою опеку раненых и увечных. Если Моптесума отправлялся в храм, то при приближении к священной ограде он заранее выходил из паланкина и проделывал остаток пути пешком и без пышной свиты, чтобы подчеркнуть свое более низкое но отношению к богам положение.