Двадцати девяти лет от роду он женился на барышне, имевшей склонность к живописи (ухаживая за ней, он учил ее произносить открытое "а"), и получил место преподавателя, истории и политической экономии в женском институте Брина Мора. Сдав в университете Джонса Хопкинса докторский экзамен, он занял кафедру в Уэслейском институте, писал статьи, взялся за "Историю Соединенных Штатов";

выступал публично в защиту Истины Демократии Ответственного Правительства Реформ, прошел все ступени блестящей университетской карьеры, в 1901-м попечители Принстонского университета предложили ему пост ректора;

он с головой ушел в реформу университета, приобрел пламенных друзей и врагов, поставил вверх дном весь университетский быт, и американская публика начала встречать на первых страницах газет имя Вудро Вильсона.

В 1909-м он читал лекции о Линкольне и Роберте Э.Ли 62 , а в 1910-м демократических заправил Нью-Джерси, замученных разоблачителями и реформистами, осенила блестящая идея - выставить кандидатом на пост губернатора безупречного ректора университета, собиравшего такую большую аудиторию публичными выступлениями в защиту Права.

В своем обращении к Трентонскому съезду, выбравшему его кандидатом на пост губернатора, он открыто признался, что верит в среднего человека (провинциальные заправилы и выборных дел мастера поглядели друг на друга и почесали головы), он продолжал окрепшим голосом:

"Вот тот человек, чьи суждения лично мне будут служить путеводной нитью, дабы по мере умножения задач и в грядущие дни общего отчаяния и смятения мы могли поднять взоры из нашей темной юдоли, где скалы особых привилегий нависают над нашими головами и омрачают наш путь, к холмам туда, где сквозь широкую расселину меж разъятых утесов сияет солнце, божье солнце, солнце, которое возродит людей, солнце, которое освободит их от страстей и отчаяния и вознесет нас к горним высотам, к земле обетованной для всякого, кто стремится к свободе и успеху".

Провинциальные воротилы и выборных дел мастера поглядели друг на друга и почесали головы, потом они закричали "браво", Вильсон перехитрил умников и одурачил воротил и был избран громадным большинством голосов.

итак, он оставил Принстон лишь наполовину реформированным и стал губернатором Нью-Джерси и помирился с Брайаном на банкете в память Джексона - когда Брайан заметил: "Я знал заранее, что вы не поддержите меня в вопросе о денежной системе", мистер Вильсон ответил: "Я могу только сказать, мистер Брайан, что вы действительно большой человек".

Он познакомился с полковником Хаузом 63 , этим политическим колдуном-любителем, расставлявшим свои сети в отеле "Готем", в июле, на партийном съезде в Балтиморе. Херст и Хауз, прятавшиеся за кулисами, и Брайан, горланивший в коридорах и затыкавший носовой платок за размякший воротничок, устроили для потеющих делегатов кукольный театр, в результате которого Вудро Вильсон был избран кандидатом на пост президента.

Переход прогрессистов от Тафта на сторону Т.Р. обеспечил его кандидатуре успех.

итак, он оставил штат Нью-Джерси наполовину реформированным и перебрался в Белый дом, наш двадцать восьмой президент.

В то время как Вудро Вильсон ехал по Пенсильванской авеню рядом с Тафтом, огромной бочкой масла, с Тафтом, который за время своего президентства, шутя и играя, разрушил все реакционные попытки Т.Р. подчинить капитал правительственному контролю, Дж.Пирпонт Морган раскладывал пасьянс в своем кабинете на Уолл-стрите, выкуривая двадцать черных сигар в день, проклиная демократические дурачества.

Вильсон бичевал капиталистов и клеймил привилегии, отказался признать Уэрту и послал милицию на Рио-Гранде - проводил политику неусыпной бдительности. Он издал "Новую свободу" и лично зачитывал свои послания конгрессу, точно университетский профессор, выступающий перед студентами. В Мобиле он сказал:

"Я пользуюсь случаем заявить, что впредь Соединенные Штаты не присвоят ни одного фута территории с помощью оружия"

и послал морскую пехоту в Веракрус.

"Мы являемся свидетелями воскрешения государственной идеи, пробуждения трезвого общественного мнения, возрождения народных сил, начала эры вдумчивого созидания..."

Но земной шар уже кружился вокруг Сараева.

Сначала был "Нейтралитет на словах и на деле", потом "Мы слишком горды, чтобы воевать", когда гибель "Лузитании" 64 , и угроза Моргановым займам, и россказни британских и французских пропагандистов заставили все финансовые центры Востока орать о необходимости войны; но манящий зов барабанной дроби и пушек был слишком силен; лучшие люди копировали парижские моды и широкое лондонское "а", а тут еще Т.Р. и Дом Морганов.