– Я могу на это твердо рассчитывать?

– Линда, ты сейчас вот отчетливо понимаешь, на что ты соглашаешься?
– снова этот напряженный взгляд.

– Я-то хорошо понимаю, - хихикнула я.
– А вот ты - смутно. Потом не жалуйся.

– Дурочка.
– Боже, ну робкий, как семиклассник. Пришлось самой залезть на табуретку и поцеловать его.

За вещами моими в этот день мы так и не добрались. Мы дальше кухни не выбирались вообще.... Собственно, мы неделю провалялись в постели, совершая набеги на кухню. Зато через неделю мне позвонили. Из нотариальной конторы.

Карл.

Неделя сказки. Головокружительной, сладкой неги, нежности и ласки. Он купался в этой ласке, упиваясь Линдой.

Все закончилось в один миг. Из ее ослабевшей руки выпала трубка телефона, тонкие ладони закрыли совершенное лицо.

– Карл, моя сумка где-то в гостиной, - глухо сказала она. Он быстро принес ей сумку, и молча смотрел, как она вытряхивает из нее всякую мелочь. Схватила блистер с таблетками, выдавила две горошины на ладонь, проглотила.

– Воды?

– Нет.

– Что случилось?

– Фернан умер.

Фернан - ее брат, - вспомнил Карл.

– Соболезную, Линда.

– Спасибо.
– Машинально отозвалась она. Скрутилась в клубок на кровати, накрылась одеялом с головой.
– Господи, что теперь будет, - тихо простонала она. Он поднялся с кровати и вышел из комнаты. Вид ее страданий разрывал сердце в клочья.

Полчаса висения на телефоне. Он заглянул в спальню. Она так и лежала, свернувшись в клубок.

– Линда.

– Я здесь.

Он сдернул с нее одеяло, сгреб на руки, уткнулся носом в висок.

– Девочка моя маленькая, - вздохнул еле слышно.
– Все образуется.

Она еле заметно кивнула.

Похороны прошли тихо и быстро. Трое или четверо приятелей, и они с Линдой. Линда в черном балахоне, лицо застыло безучастной маской. Ни слезинки. Он увел ее от стайки стервятников. Кажется, подходил какой-то Джером, с совершенно дикими претензиями. Пришлось сдернуть капюшон и шарф, и пояснить, что эта женщина - его. Джером улепетывал так, что пятки сверкали. Ну да. На кладбище, в пасмурный серый ноябрьский вечер, его лицо было особо милым и выразительным.

– Линда, вот эти бумаги надо подписать, - он мягко разговаривал ей, пытаясь поймать ее взгляд.
– Мой юрист их посмотрел, ты можешь это подписывать.
– Юрист мелко закивал и протянул ей ручку. Линда, быстро и не глядя, подписала все, что он ей дал. Карл вздохнул, кивком попрощался с юристом, и унес ее на руках в гостиную. Как еще она отреагирует на то, что подписала брачный контракт - вот в чем вопрос....

Линда.

Бедный бестолковый братец..... Это была единственная связная мысль, бившаяся у меня в голове. Все было как в тумане - Карл, какие-то бумаги, похороны, потом снова бумаги.... Вяло колыхалась мысль, что так нельзя, надо взять себя в руки. Постепенно, мысль крепла, и я начала приходить в себя. Окончательно я оклемалась, когда Карл приволок психоаналитика. С недоумением оглядев это чудо, я спросила:

– Кто это?

– Это господин Шале.

– Здорово. А зачем он тут?
– я нырнула под большую руку и враждебно посматривала на господина Шале.

– Линда, вам нужна помощь, - задушевно начал психолог. Я кивнула:

– Не ваша, точно. Карл, я не хочу никого видеть, кроме тебя. Честно, я приду в норму к концу недели.

– Милая, ты почти не ешь и плохо спишь.
– Он заглянул мне в лицо и погладил по волосам.
– И совсем не разговариваешь.

– Карл, пожалуйста, - я уткнулась ему в подмышку.

– Ярко выраженная патология, - восторженно просвистел Шале.

– Вы о ком сейчас?
– решила уточнить я.

– О вашей паре. Синдром Красавицы и Чудовища....

– Карл, убери его, - брезгливо попросила я, - пока я ему голову сковородкой не пробила.

Подействовало. Справились и без аналитика, слава Богу.... Всю неделю я усиленно старалась справиться с депрессией и нервным расстройством - это опять-таки, Шале диагноз поставил, и Карл ему почему-то поверил.

– Хочешь, съездим куда-нибудь?
– спросил Карл.

– Не хочу. Мне тут хорошо, с тобой. Главное, не оставляй меня одну, - попросила я. Карл воспринял это буквально, и я теперь присутствовала даже на деловых переговорах. Замотавшись в тряпки по уши - чтобы народ не отвлекать.

Прошел год.

– Милая, я хочу с тобой поговорить, - Карл зашел в кабинет, вертя в руках какой-то пакетик.

– Я тебя слушаю, - я отложила книжку и уставилась на него.