С меня выкачали миллилитров триста крови, сунули чашку горячего чая с шоколадкой и выпроводили в коридор. Еще час я просидел спокойно, а потом опять начал бегать. И тут за дверью послышались крики. Я так понял, что сердце остановилось, осел на пол возле двери и схватился за голову. Нет, не бросит она меня вот так! Не бросит! С того света выну и задницу надеру, если она от меня уйдет подобным образом!

Через десять минут шум стих, а еще через пол часа дверь распахнулась и вышел Березин.

– Как она?
– спросил я, поднимаясь.

– Плохо, но стабильно. В реанимации оставим, пока в сознание не придет. Сердце не билось почти восемь минут. Будем надеяться, что мозг не поврежден.

– А если поврежден?
– я прекрасно знал, что при остановке сердца кислорода не хватает и клетки мозга начинают умирать.

– Возможна частичная амнезия, легкая деградация, потеря ориентации в пространстве...

– Хватит!
– не выдержал я.

– Не переживайте. Алиса девочка сильная, я думаю, что все обойдется. Кстати, во время наркоза она все время что-то шептала, но мне некогда было прислушиваться. Сейчас Юлия Владимировна выйдет - анестезиолог - у нее спросите, - в этот момент распахнулась дверь и вышла девушка лет девятнадцати, очень красивая и сильно уставшая.
– А вот и она. Юленька, что там Алиса шептала?

Девушка улыбнулась вполне искренне и сказала:

– Я уверенна, что она будет в порядке. С таким настроем всегда выживают, - перевела озорной взгляд на меня и спросила: - А Вы, наверное, Бес?

– Д-да, - поразился я.
– а что?

– Она все время повторяла, что скорее мир перевернется, чем она умрет и не отомстит Бесу!
– Юля рассмеялась в голос и ушла.

Березин посмотрел на меня вопросительно, но я только рукой махнул и рухнул в кресло, прикрыв глаза и позволив себе отключиться. Но насладиться забвением мне не позволили. Уже почти родная медсестра растолкала меня и сказала, что нам с Русланом выделили палату, потому что мальчик и слышать не хочет о том, чтобы поехать домой.

В палате, накормив Руса и уложив его спать, я позвонил Дашке, кратко обрисовал ситуацию и попросил привезти все необходимое. Девчонка примчалась буквально через час вместе с Артуром. Мне с трудом удалось ее убедить, что в их присутствии здесь нет необходимости и я вполне способен присмотреть за Русланом. Еще через три часа они уехали, взяв с меня слово звонить, если появятся новости.

Четыре дня ничего не происходило. Элис фактически впала в кому и ни в какую не желала приходить в сознание. Легкие ее без приборов вообще работать отказывались, а сердце, с трудом качая кровь, отчаянно халтурило и билось чуть ли не через раз. Но мозговая активность говорила о том, что девушка просто спит или без сознания, а не в коме и это радовало. Внешние повреждения и внутренние швы заживали довольно быстро и Березин гарантировал, что даже шрамов не останется.

Руслан не вылезал из палаты с боксом и целыми днями любовался сестрой. Тисла на удивление быстро набирала вес и чувствовала себя отлично. Через неделю ее собирались вынуть из бокса. Хотелось бы, чтобы к этому моменту ее мама уже пришла в себя и была в состоянии подержать девочку на руках...

Утром пятого дня Элис отключили от приборов жизнеобеспечения. Легкие, хоть и слабо, но работали самостоятельно. Сердце тоже стало халтурить реже. Березин сказал, что такими темпами в ближайшие двое суток она просто обязана либо очнуться, либо впасть в кому, но предложил надеяться на лучшее. Я попросился ее увидеть...точнее потребовал. Громко. На матах. В ее адрес. Естественно, он отказал. Сказал, что пока я не успокоюсь, он меня близко к Леди не подпустит. Я выдохнул, стараясь сдержать желание немедленно убить придурка, и пошел к дочери. К ней меня не могли не пустить.

Сын Элис уже был там. Стоял на стуле и гладил стенку бокса, глядя на спящую сестру.

– Как вы?
– спросил я, подходя к Русу и глядя на дочь поверх его головы.

– Отлично, - улыбнулся он.
– Майкл?
– тихо позвал он через минуту.

– Что?

– Если Слава моя сестра, а ты ее папа, значит, я твой сын?
– меня восхитила его убийственная логика, но ответил я честно:

– Нет. У вас мама общая, поэтому вы брат и сестра. А папы разные. Твой папа гораздо лучше меня.

– Откуда ты знаешь?
– прищурился мальчик.

– Я его знал. Твой папа был самым лучшим.

– Но он умер, а ты жив. Разве это не значит, что ты лучше?
– не унимался Руслан.

– С чего ты взял? Живые не всегда лучше мертвых.

– Но ты ведь не бросишь нас со Славой?

– Нет, малыш, не брошу, - тут до меня дошло куда он клонит и я добавил: - но это не значит, что я хороший, а твой папа плохой. Просто так сложилось. Если бы он мог остаться, я уверен, что он бы так и поступил. Он очень любил тебя и Элис.