Вертолету в кино была уготована особая участь. Дело в том, что его авиародственник-самолет на киноэкране выглядит достаточно невзрачно. В силу отсутствия у него крупных движущихся деталей снаружи летящий аэроплан представляется статичным и малоинтересным. Даже винты у поршневых машин вращаются столь быстро, что «глаз не цепляют» и «напряга» действию не дают. Чтобы хоть как-то разнообразить эту невеселую картину, приходится дополнять сцены полетов нагнетающей напряжение музыкой, радиопереговорами экипажей или гонять машины на предельно малых высотах, дабы неподвижный ландшафт подчеркивал динамизм происходящего.

Вертолет, рожденный летать на относительно малых высотах и сравнительно небольших скоростях, явился тем подарком, на который коршуном кинулись жадные до спецэффектов работники киноискусства. Стоит на экране любому, самому маломощному спортивному вертолетику начать раскручивать несущий винт, как он по зрелищности сразу обходит своих самолетных собратьев.

Характерный внешний облик вертолета с большим и видимым при вращении винтом, а также уникальные летные возможности, позволяющие зависать неподвижно во время полета и даже при определенных обстоятельствах выполнять фигуры высшего пилотажа в непосредственной близости от земли, сделали его непременным участником множества кинофильмов.

Вершины своей кинематографической карьеры вертолет достиг во всемирно известной ленте Френсиса Форда Копполы «Апокалипсис сегодня». Подразделение вертолетов, исполнившее главную роль в так называемой «сцене воздушной атаки», во многом способствовало превращению этого эпизода фильма в киноклассику. Подлинными ангелами смерти представляются эти десять «Ирокезов», идущих развернутым строем над морем, готовясь к атаке на прибрежную вьетнамскую деревушку, занятую партизанами. Сцена разворачивается под звуки «Полета валькирий» Вагнера, что делает ее как бы олицетворением современной — «нечеловеческой» войны машин.

Как и у всякого актера, у вертолета в кино существуют амплуа, определяемые внешним видом той или иной модели. Например, у «Хьюза-369» киножизнь вообще не сложилась: фрейдистские комплексы режиссеров превратили эту каплевидно-продолговатую и в целом очень даже неплохую машину в форменное исчадие ада.

Нравственное падение «Хьюза» началось с фильма «Козерог-1». Темно-зеленые машины с затемненными стеклами, за которыми не видно экипажей, предстали в роли свободных охотников, гоняющихся за тремя беглыми астронавтами ради собственного хищного удовольствия. Оступившись раз, «Хьюз» заскользил по наклонной плоскости и превратился в закоренелого пособника кинозлодеев. Практически ни один фильм, где на просторах пятого океана добро борется со злом, не обходится без вмешательства рокового геликоптера. В этом смысле очень показательна эпическая схватка воздушных Пересвета и Челубея в кульминационной сцене боевика «Голубой гром». Честный, но умный пилот полицейского авиаотряда, барражирующий в небе над Лос-Анжелесом, подвергается нападению ослепленного яростью недруга. Излишне говорить о том, что недобрый человек управляет «Хьюзом-369»- за что и платится…

Предоставив заблудшего «Хьюза» совести его имиджмейкеров, обратимся к кинематографу европейскому. Тут все деликатнее, тоньше, нежели в прямолинейном, ковбойском ухарстве Голливуда.

В течение долгого времени главным движком французской киноавиации являлся SA-341 «Газель». Тезку распространенного отечественного грузовика использовали для своего передвижения крупные деятели спецслужб и респектабельные господа из правительственных кругов. В ленте «Профессионал» с участием Жана-Поля Бельмондо подружка некоего африканского диктатора постоянно использует SA-341 для удовлетворения своих насущных потребностей, что подтверждает востребованность этой машины государственными служащими. Развитие вертолетостроения и увеличение разнообразия моделей лишило пожилую «Газель» статуса неизменного символа французского чиновничьего благоденствия и передало эту почетнуто миссию более современным «Экюрею» и «Дофину».

Упомянув всуе боевую подругу африканского сатрапа, мы невольно коснулись такой деликатной темы, как взаимоотношения вертолетов и женщин в кино. Тут не наблюдается ничего оригинального. Женщины относятся к вертолету совершенно так же, как и к любому существу мужского пола: на одних они ездят, а другими управляют. За управление хватаются, как правило, отчаянные американки, с трудом втискивая свои голливудские объемы в тесноту пилотских кабин. Шикарные европейские дамочки, будучи себе на уме, элегантно усаживаются в многоцелевые машины, стремясь убить тем самым максимальное количество зайцев сразу. Как правило, это удается, поскольку вертолет, используемый в качестве парадного выезда, бьет соперницу наповал вместе со всеми ее «Роллс- Ройсами», яхтами, виллой на Майорке и пятилетней разницей в возрасте.

Еще одной немаловажной темой разговора о вертолетах в кино является тема «старых боевых товарищей». Людям старшего поколения памятны советские киноленты 50–60 гг., когда появились еще совсем зеленые — свежей защитной окраски — первенцы нашего вертолетостроения Ми-1 и Ми-4. Непередаваемый аромат эпохи освоения целины, великих сибирских строек, первых полетов в космос и первых антарктических зимовок во многом создан присутствием в кинохрониках и художественных фильмах этих безотказных помощников геологов, строителей, полярников. Вслед за этими — первыми — и в жизнь и на экран пришли другие машины, многие из которых сейчас также стали если не историей, то, во всяком случае, ветеранами отечественной авиации и кино.

На протяжении нескольких десятилетий легендой европейского, да и не только европейского комедийного кинематографа являлись первые модификации «Алуэтта». Прозрачный колобок на лыжах, снабженный решетчатой фермой в качестве хвостовой балки и двигателем, притулившимся где-то на затылке, вызывал неизменное умиление и прочно завоевал «Алуэтту» репутацию простака в мире киноавиации. Всемирную известность машине принесло не только то, что она, кроме Франции, выпускалась по лицензии еще в нескольких странах, но и то, что на экранах она была постоянным партнером блистательных Луи де Фюнеса и непобедимого Фантомаса — Жана Маре. Таким образом, ассоциативное мышление киношников оказало громадную рекламную услугу фирме «Сюд Авиасьон», которая еще в 1951 г. создала первых представителей семейства «Алуэтт».