Спектакль был великолепный, просто умилительный. В конце, когда умирала главная героиня, я чуть не расплакалась. Зато Сашу действо как-то мало трогало. Он был явно погружен в свои мысли и не особенно хотел обсуждать увиденное. Его настроение начало меня раздражать. Если у тебя так скверно на душе, зачем приглашать девушку в театр и своим кислым видом портить ей вечер?

Мы сели в машину, он завел мотор и сказал:

– Нам надо поговорить.

– О чем?

– Давай без лишних вопросов. Сейчас уже поздно. Либо пойдем куда-то. Либо посидим у тебя дома.

– А если я не захочу с тобой разговаривать? Что это еще за нахальство такое? Либо то – либо это? Нечего мне тут указывать! – возмутилась я.

– Хорошо. В таком случае я оченьпрошу тебя уделить мне пару минут твоего драгоценного времени, – сказал он, пронизывая меня взглядом черных глаз.

– Так-то лучше. – Я решила сменить гнев на милость. В конце концов, он же старался, сводил меня в театр и вообще...

Мы приехали ко мне. На меня нахлынули воспоминания о том вечере, когда мы были вместе, когда мы любили друг друга. И обстановка была почти такая же. Правда, тогда ясность моих мыслей затуманил алкоголь. Но от этого все происходящее не стало менее приятным. Нет, я не должна допустить такое снова!

– Пошли на кухню, – скомандовала я. – Будешь кофе?

– Кофе? – Он засмеялся. – Ночью? Завтра, конечно, выходной. Но я предпочел бы вино...

– О нет! – воскликнула я и загадочно улыбнулась: – Я помню, что было в прошлый раз, когда мы пили вино и более крепкие напитки.

– А разве ты не хочешь это повторить?

Ну что я могла ответить? На подсознательном уровне мне, безусловно, хотелось это повторить, прижаться к нему, заскользить пальцами по его упругим мышцам, но мое второе и более рациональное «я» кричало: «Нет, это неправильно!» Что же я все-таки к нему чувствую? Когда он рядом, мне так спокойно и хорошо. Но когда его нет, мне тоже вполне комфортно, я не мучаюсь от тоски и не изнываю от желания вновь увидеть его. Надо определенно разобраться в своих ощущениях, решила я и ответила:

– Во всяком случае, не сейчас. Поэтому могу предложить тебе только кофе или чай.

Он согласился.

Через пять минут мы сидели за столом друг против друга, глядя друг другу в глаза и сжимая горячие чашки в руках. И никто не решался начать. Наконец он сказал:

– Ты знаешь, что я хочу быть с тобой.

– И?

– Но ты, как мне кажется, не испытываешь ко мне ровным счетом ничего. Это так?

– Скорее да, чем нет, – уклончиво выдавила я.

– Знаешь, говорят, самое большое счастье – это любить, а не быть любимым. Но в этом случае человек, которого ты любишь, должен хотя бы позволять тебе любить его. Ты мне этого не позволяешь. И я устал играть в одни ворота. Я не хочу больше так продолжать. Мне надоела неопределенность. Если ты сегодня говоришь мне «нет», то мы остаемся друзьями. Что скажешь?

– Может быть, есть человек, который занимает все мои мысли. И поэтому я не могу дать тебе ответ.

– Это тот человек, который говорит тебе, что твоя красота и твой ум ниспосланы тебе самим Господом Богом? Который живет в Уэльсе и сулит тебе золотые горы? И которому ты посоветовала почитать Достоевского?

Я онемела от изумления. Он взломал мой почтовый ящик, мерзавец! Да он еще и английский неплохо знает, раз сумел прочитать все мои письма.

– Как ты мог? – тихо произнесла я. – Взломал мою почту, копался в моих личных письмах, а теперь ждешь от меня небывалой любви? Уходи, Саша, я не хочу тебя видеть.

– Я не взламывал твой ящик, – ответил он. – Ты сама установила автоматическое отправление на мой адрес копий всего того, что ты отправляешь и получаешь.

– Что? – изумилась я. – Да что ты за чушь мелешь? Я что, больная, по-твоему?

– Не знаю, – сказал он. – Я думал, ты сделала это специально, чтобы мне было неприятно.

– Хорошего же ты обо мне мнения! – возмутилась я. – То есть ты хочешь сказать, что читал все мои письма? И с каких пор это происходит?

– А ты хочешь сказать, что это не ты мне их пересылала? – недоверчиво спросил он.

– Нет, не я. – Я покачала головой. – Подумай сам, это же надо быть сумасшедшей... Только я не пойму, что такое происходит. Может, просто глюк какой-то... И что, ты действительно получаешь письма, которые мне приходят?

– Да, и должен сказать, ты пользуешься бешеной популярностью на сайте знакомств. Особенно у турков и арабов, – язвительно заметил он.

Какой позор, подумала я. Значит, он читал все эти письма!

– Я постараюсь выяснить, что происходит. Но я хочу, чтобы ты знал: это не я пересылала тебе эти письма. До такого я бы просто не додумалась...

– А почему нет? Ты же надо мной просто издеваешься! – вспылил он. – Думаешь держать меня как запасной вариант?

Он вскочил со стула и вышел из кухни. Я догнала его в дверях. Когда я поняла, что он сейчас уйдет, и, возможно, навсегда, мне стало так страшно, что у меня вырвались два слова, которые никто и никогда не слышал из моих уст.

– Прости меня, – жалобно произнесла я. – Я сама себя не понимаю. Но если ты расстроился из-за этих писем и тебе нужна определенность, то... будь моим другом! Пожалуйста! Ты ведь придешь завтра на день рождения моей подруги?