– Но вам ведь нелегко, наверное, приходится, – заметил я, наблюдая за ее ловкими руками.

– Что да, то да, сударь, – тихонько вздохнула женщина, – ртов много, а рук не хватает. Да где ж сейчас мужиков-то найдешь, а? А уж Тарра-то совсем немощная ведь, что ж тут…

Она украдкой посмотрела на вдруг насупившуюся сестру и опустила голову.

– Тарра обязательно поправится, – сказал я, доставая из кармана трубку. – Когда я уеду, скажу вам, каким цветом ее поить. Здесь все рядом, прямо под рукой, не ленитесь только заваривать. Неделя-другая, и все пройдет… Видите, она уже встала на ноги. Так?

Бледное лицо больной осветила белозубая улыбка, она вдруг легко поднялась с кресла, поклонилась мне и повернулась к Эдне:

– Я пойду, пора уж.

– Настой, – напомнил я.

– Ох, готов, готов! – засуетилась Эдна, хватая с плиты небольшой горшочек. – Вот, Тарра, вот… пей уж, да благодари господина Матти, что бы мы без него делали!

– Не волнуйтесь, – мягко сказал я, когда светловолосая Тарра ушла к себе наверх, – я не стану брать с вас за это деньги. Я ведь не лекарь, в самом деле. Так, знаю кое-что… кой-чему учился, не больше.

Эдна вспыхнула, враз стала похожей на молоденькую девчонку, застуканную со своим возлюбленным на сеновале, и замахала руками:

– Что вы, сударь, я!.. Что вы…

– Нет-нет, ни в коем случае. Подлейте-ка мне лучше вина. У вас удивительно уютно, особенно после топанья по болотам. Завтра, пожалуй, съезжу в деревню, зелье у меня заканчивается. Как говорите, ехать туда?

– Да вот по той дороге, сударь, что к нам вы ехали, только не сворачивая никуда. Прямиком в Луммили и попадете, а куда же? Коль в трактире будете, так братцу моему кланяйтесь, хозяину то есть…

Отсутствие Луммили на карте братьев Лорье меня здорово удивило. Это был довольно большой поселок с парой мельниц и даже лесопилкой, приводимой в действие быстрой речкой, бегущей с недалеких гор. «Наверное, – подумал я, – картографы решили, что он давно обезлюдел, а проверить не удосужились». Поселок же тем временем выглядел вполне процветающим. Вдоль заборов его ровные улочки были аккуратно вымощены камнем или желтоватым местным кирпичом, усадьбы тонули в садах, жирные козы лениво жевали траву. Возле увиденного мною колодца, рядом с которым расположилась почтенная на вид жертвенная курильница, валялась могучая свинья с выводком неутомимо сосущих ее малышей.

Первая же встреченная мною молодуха, спешившая куда-то с петухом под мышкой, охотно сообщила мне, где искать единственный поселковый трактир и долго еще смотрела вслед загадочному юноше с ружьями на седле. Искомое обнаружилось на некоем подобии базарной площади. Я привязал Лину к резному столбику в небольшом загончике и вошел в распашные двери с колокольчиком.

По случаю утра в зале было пусто, лишь какой-то рослый парень в кожаных штанах сидел за длинной полированной стойкой, горестно поглядывая на крепкую деваху, которая, совершенно не обращая на него внимания, переставляла что-то в большом застекленном шкафу с правого боку. Приглядевшись, я понял, что она бесцельно шурует бутылками. Вероятно, я приехал совершенно не к месту, но отступать было поздно. Я осторожно взобрался на табурет подальше от несчастного влюбленного и постучал по гладкому дубу одним из своих перстней. Девушка обернулась, на ее лице мелькнула раздраженная гримаска, но любопытство тут же взяло верх, и она пропела низким бархатным голосом:

– Чего прикажете, сударь?

– Я хотел бы повидать хозяина, – негромко сказал я и улыбнулся. – Я привез ему привет от сестры, Эдны.

Девушка распахнула свои зеленые глазищи так широко, что я испугался, как бы они не вылезли у нее из орбит.

– Так вы, сударь, тот самый столичный моряк, что квартирует у тетушки Эдны? – восхитилась она.

Я кивнул.

– Так могу я повидать хозяина?

Она часто задергала головой и со всех ног бросилась в глубь дома. Ее поклонник посмотрел на меня с явным подозрением, вздохнул и отвернулся, здраво рассудив, что тягаться со столичным аристократом, да еще, подумать только, моряком, ему совершенно не с руки.

Хозяин оказался жилистым мужиком с добродушным открытым лицом. В память о флотской службе он носил висячие усы, пожелтевшие понизу, и золотую серьгу в ухе. Увидев меня, он осторожно улыбнулся и подошел к самой стойке.

– Госпожа Эдна просила передать вам плату за оленину, – вежливо произнес я и выложил на стойку «птенчика».

– Вот еще, сударь, – фыркнул он, – и договора такого не было. Помочь ей хотите? Понимаю… а деньги-то спрячьте, сударь, спрячьте. Лучше с ней расплатитесь по совести, вот что я вам скажу. А вы, гляжу, и впрямь на моряка похожи. Уж она мне все уши прожужжала, какой красавчик ей с неба свалился. Доходов-то у них не слишком… какую, говорите, школу окончили?

– Навигационную, что на поле Святого Элима.

– У, ну эт вы далеко пойдете! А если еще и монета в кармане водится, так можете сразу в компаньоны поступать, это дело я знаю. – Он подмигнул, очевидно, ужасно радуясь возможности поболтать с молодым собратом по морской жизни. – Сам хотел в торговый флот наняться, да вот папаша помер, так и…

Он сокрушенно махнул рукой и повернулся к полкам, чтобы достать бутыль с хорошо знакомой мне этикеткой.

– Для редких случаев держу, – признался он. – У нас, сами понимаете, такого дорогого пить не станут, куда там. Ну, давайте, сударь, познакомимся, коль уж так судьба свела. Я Боун, бывший рулевой фрегата его величества «Шаркен». А вас как прикажете?