Шрифт:
«А еще подруга называется!..» – мелькнуло в голове Людочки.
Мишка стоял спиной к подъезду и о чем-то говорил с высоким, широкоплечим парнем.
Людочка села на скамейку и на всякий случай поджала ноги.
Люди засмеялись.
– Мне, когда рассказали, я не поверил! – сказал кто-то.
– И я тоже… Командир, это дело нужно обмыть!
– Сначала на речку, там и обмоем.
– Мише пить нельзя! – громким, почему-то по-детски обиженным, голосом и совершенно неожиданно для самой себя вдруг выпалила Людочка.
Все замерли и посмотрели на девушку на скамейке.
Людочка покраснела и уставилась на свои туфельки.
Мишка, рослый и по-военному подтянутый, подошел и сел рядом с ней. Краем глаза Людочка увидела его улыбающееся лицо и слегка дрожащие пальцы рук на коленях.
– Тебе пить в самом деле пить нельзя! – снова, только на этот раз тихо и жалобно, повторила девушка.
– Ой, защитница пожаловала! – сказал женский насмешливый голос в толпе гостей.
Мишка поднял голову и вспыхнувший было смех тут же стих.
– Ничего… Это скоро пройдет… Я знаю. – Мишка покосился на свои подрагивающие пальцы, а затем на потупленное лицо девушки. – А ты куда идешь-то, соседка?
– На пляж, – легко соврала Людочка.
Мишка поднял голову и взглянул на небо.
– Дождь будет. Облачко видишь?
Людочка посмотрела на легкое облачко.
– Оно же совсем маленькое… – неуверенно и робко возразила она.
– Правильно, маленькое. Но дождь будет большой.
– Правда?!.. – Людочка посмотрела на Мишку широко распахнутыми, удивленными глазами.
– Эх, ты!.. – Мишка засмеялся и коснулся пальцем носа Людочки. – Девушка из светелки… Поехали-ка лучше с нами, доверчивая!
Люди возле машин как по команде отвернулись – у каждого вдруг нашлось неотложное дело перед дорогой…
Машину вел Сергей. Вера болтала со всеми подряд и часто повторяла «Боже мой, ведь это же просто удивительно, правда?!..»
Мишка и Людочка сидели на заднем сиденье.
«Миша совсем не умеет одеваться, – думала Людочка, рассматривая колено Мишки обтянутое старым трико. – С ним нужно завтра зайти на рынок… Кстати, и белье нужно купить. В угловом киоске продают просто замечательные мужские трусики!..»
Людочка осторожно обняла Мишкину руку и уткнулась ему носом в плечо.
– Ты что, Людочка? – тихо шепнул ей Мишка на ухо.
– Ничего…
«Глупо как все… Трусы еще какие-то! – подумала она. – Главное, что я наконец-то счастлива… Потому что сбылась мечта идиотки!»
Людочка хотела засмеяться, она уже улыбнулась, но вдруг почувствовала, как по ее щеками бегут горячие и радостные слезы…
На дороге
Жизнь – довольно удивительная штука, потому что человек не может знать, что ждет его там, за поворотом…
Три года назад ехала я к маме в Березовку. Весна была ранняя, сухая вот и решила я по проселочной дороге путь срезать. В попутной деревне Шесткино столкнулась я с вечной лужей, которая, наверное, не пересыхает и во время всемирной засухи.
Как перебиралась через нее на своем «Вольво» – рассказывать долго. Но я упрямая, а главное личный бизнес одинокой женщины всему научит. Прорвалась!.. Пятьдесят метров проехала, смотрю, мужик на дороге валяется. Руки раскинул – спит, бедолага. Справа – кювет, слева – продолжение вечной лужи. Тьфу ты, черт! Думаю: мужика-то куда девать, в кювет его или в лужу?
Подошла к спящему богатырю, наклонилась. Бужу его: мол, мужик, стенд ап, плиз. Мужик в ответ храпит: ай эм сорри, мол, мадам, я еще немножко посплю. Ох, уж мне эта проблема типа «дураки и дороги»!..
Пришлось мужика в «Вольво» запихивать. А он здоровый, как слон. Но справилась. Я в своей жизни и не с такими сволочами справлялась.
Поехали дальше вдвоем. Смотрю, кончилась лужа, пора бы мужика в кустики выбрасывать. Но устала я все-таки… Закурила, сижу и думаю. А мужик на заднем сиденье: хр-р-р!..
Смешно! Но главное, злюсь, а у самой губы в улыбке расплываются.
До сих пор понять не могу, как мне эта дурацкая идея в голову пришла. Мать мне постоянно твердила: и когда ты, шалопутная, замуж выйдешь? А за кого, спрашивается, замуж-то, за первого встречного, что ли?!.. Короче говоря, к маме я не одна приехала, а с «мужем».
Обнялись мы с мамой, поцеловались.
Я как бы между прочим ей говорю:
– Мама, я замуж вышла.
Мама только руками всплеснула:
– Да что ты?!