– Это очень интересный народ, – продолжал Руиз, – и они умеют готовить удивительный напиток, называемый «щелаком». Мы пройдем через их стойбище, сударь, и купим по бутылке. В Хейлар-Вее можно будет купить еще, если вам понравится; он там продается во всех барах. Я уже очень давно не пил щелака. К тому же чиам-мины – мои старые друзья.

– Вы пьете? – поинтересовался я.

Вик Руиз посмотрел на меня в упор.

– Нет, сударь, – заявил он решительно. – Я могу пить, а могу и не пить. Все зависит от моего желания. К примеру, я употребляю спиртное в радостные часы, чтобы они стали еще радостнее, или в часы скорби, чтобы смягчить боль.

Иногда мне кажется, что спиртное улучшает мой аппетит, и тогда я тоже его принимаю. Кроме того, оно помогает уснуть, когда меня мучает бессонница. Но я не пьяница, сударь, могу пить или не пить – как мне заблагорассудится.

Щелак, который варят чиам-мины, – удивительный и приятный напиток. Думаю, он вам придется по душе. Полагаю, они приготовят бараньи отбивные, мы сможем закусить. Чиам-мины – мои старые-старые друзья, сударь. Я знаю их язык, и они уважают меня.

– По правде говоря, – сказал я, – перед тем, как покинуть самолет, я съел сэндвич и потому не испытываю сильного голода. Но мне будет приятно познакомиться с вашими друзьями чиам-минами, и я всегда с удовольствием пробую новые напитки. Чиам-мины гостеприимны?

– Да, сударь, гостеприимны. Чиам-мины – соль земли. У них много своеобразных обычаев. Они владеют многими сокровенными тайнами. Например, у них есть Белая Богиня, которой они поклоняются. Правда я ни разу ее не видел. Вероятно, это что-то вроде статуи. И еще у них есть таинственное животное Лайя, которому они будто бы приносят в жертву коз, петухов и прочую живность. Чиам-мины – кочевой народ и не признают никакой власти, кроме своего джифа. Некоторые ученые считают их одним из исчезнувших колен Израиля, но пока никому не удалось это доказать.

Так мы шли по бескрайней пустоши, и Вик Руиз занимал меня удивительными рассказами о чиам-минак, а их стойбище все приближалось. Наконец стали видны отдельные строения; округлые шатры, обмазанные глиной; по словам Руиза, чиам-мины называли их «джурками».

Мы смело вступили во впадения чиам-минов, поскольку Вик Руиз был их старым добрым другом, к тому же у нас были деньги.

На траве, между джурками, играли маленькие чиам-мины, пузатые краснокожие звереныши, с ног до головы поросшие длинными рыжими волосами. Они играли с маленькими копьями, протыкая ими долговязую человекообразную фигуру, сооруженную из травы и шкур. Один из них незаметно подкрался, вонзил свое копье в бедро Вика Руиза и, радостно смеясь, бросился наутек. Остальные тоже засмеялись и убежали.

– Чингратта сауза, – процедил Руиз, потирая свое бедро. – Соуни шо-е ренди майза! – продолжал он ругаться на верскамитском наречии, которое, очевидно, соответствовало данной ситуации лучше, чем какое-либо другое. – Проклятый чертенок! Чингратта сауза мейзи! Но я должен проявить спартанскую выдержку. Иначе взрослые могут подумать, будто я какой-нибудь слабак. Но надеюсь, вы догадываетесь, с каким удовольствием я бы отделал этого юнца кавалерийской плетью, смоченной скипидаром.

Я выразил надежду, что наконечник копья не отравлен.

– О, конечно, – заверил Руиз, морщась от боли. – Такого не может быть, сударь. Просто детские шалости. Юные чиам-мины обожают всякие проказы. Когда бы я ни пришел – всегда сыграют со мной какую-нибудь шутку.

Потом из джурки вышла группа взрослых; все они, как мне показалось, смотрели на нас весьма недоброжелательно. Взрослые оказались такими же краснокожими и волосатыми, как дети, только, конечно, крупнее.

Руиз замахал обеими руками, радостно восклицая:

– Ска, ска, ска! Вауди цунгио! Ска!

Повернувшись ко мне, он пояснил, что его слова означают: «Здравствуйте, здравствуйте, здравствуйте, друзья мои, здравствуйте!»

Однако самый большой из чиам-минов выступил вперед и, указывая на дорогу, по которой мы пришли в стойбище, отрывисто произнес:

– Локе!

Мне показалось, что нам предлагают покинуть территорию стойбища, и я поделился своими мыслями с Руизом.

– Так и есть, – согласился Руиз. – То, что вы слышали, буквально означает: «Убирайтесь к чертовой матери!» И, честно говоря, сударь, это мне не нравится. В первый раз меня прогоняют из селения чиам-минов, и это мне совсем не нравится. Но теперь, кажется, я знаю, что делать.

И Руиз достал из кармана пачку драхм и показал большому чиам-мину.

– Гуул, – сказал Вик Руиз. – Така, така гуул. Гелна зулла зе, вауди пунгио. – И он сунул с десяток драхм в огромный кулак чиам-мина.

– Я подкупил его, – шепнул он мне. – Я сказал, что у нас есть деньги, и я даю их ему, потому что он наш друг. Теперь посмотрим, как изменится его поведение.

Действительно, поведение большого чиам-мина резко изменилось. С радостным удивлением глядя на драхмы, он пробормотал:

– Гуул? Гуул, э? – Потом он весьма учтиво обратился к Вику Руизу. – Зе вуллас ео шемма?