Он решил сменить тактику, стал нежным, ласковым, задаривал её подарками, чтобы как-то привязать к себе или хотя бы усидеть искорки благодарности в её глазах. Клара смотрела на него удивленно, отказывалась от подарков и отвечала, что не привыкла брать плату за секс. В отчаянии Кирилл даже как-то вскричал: «Да при чем тут плата за секс! Я же люблю тебя!» — и тут же сам растерялся и смутился. Слово «люблю» он говорил только жене и детям. В ответ Клара невозмутимо парировала: «А я тебя нет».

Другой на его месте, возможно, смирился бы и отступил. Ну, не любит, и бог с ней. Лучше расстаться и утешиться с другой. Или продолжать ни к чему не обязывающие отношения. Но не таков был Кирилл. Он привык всегда добиваться своего и в этой борьбе для него и был самый азарт.

Он решил взять её осадой, звонил каждый день, подкарауливал возле дома и института. Как-то он увидел Клару с молодым человеком, подошел, молча взял её под руку, усадил в свою машину и увез. Но не тут-то было! Строптивая девушка некоторое время насмешливо смотрела на него и через несколько минут приказала: «Останови машину». Сам не понимая, почему он ей подчиняется, Кирилл притормозил. Клара вышла из машины, помахала ему ручкой, спокойно обронила: «Пока, дарлинг, я позвоню», — и ушла.

Кирилл чувствовал себя полнейшим идиотом, когда им так явно пренебрегли. Он и бранился, и проклинал её, и пытался найти всевозможные недостатки. «Ничего в ней хорошего нет, — уговаривал он себя. — Обыкновенная смазливая шлюха. Таких пруд пруди, могу хоть пару десятков ей на замену найти».

Пытался он и клин клином вышибить, встречался с прежними любовницами, заводил новых, но Клару выбросить из своей жизни не мог. Порой они не виделись несколько недель, но он не выдерживал и звонил первым. На что всегда звучал её холодный ответ: «Но я же сказала, что сама позвоню!» — и отказ встретиться.

Кирилл решил, что все дело в разнице в возрасте — он ровно вдвое её старше, а её интересуют юноши. Он придирчиво рассматривал себя в зеркало, нещадно выдирал седые волоски, сменил прическу, купил новые рубашки, галстуки и костюмы, прекрасно понимая, что дело не в этом, и он обманывает сам себя.

У него были любовницы и помоложе Клары, и ни одну из них не смущал его возраст. Любая готова была бежать за ним на край света, но он всегда честно говорил, что любит жену и никогда её не оставит. И любовницы смирялись с тем, что Кирилл даже не утруждает себя типичной ложью, к которой обычно прибегают все неверные мужья, — дескать, с женой у меня давно ничего нет, живем только ради детей, скоро я разведусь и женюсь на тебе.

Поначалу он и Кларе сказал, чтобы она не питала никаких надежд. Теперь же у него порой мелькала шальная мысль, а не жениться ли на ней? Но представив себе, как разом развалится его устоявшаяся, благополучная жизнь, каким ударом это явится для Тамары, как она будет страдать, как он сам будет скучать по детям, которых привый видеть ежедневно, — Кирилл гнал от себя эти мысли.

И все же намерение жениться на Кларе посещало его все чаще. Кирилл отговаривал себя тем, что брак с такой непокорной, своенравной женой будет сущей пыткой.

Кирилл не привык быть в подчиненной роли. Тамара — мягкая, любящая, женственная, а Клара — капризная, эгоистичная, избалованная мужским вниманием, свободная от обязательств. Как жить с такой женой, каждый день мучаясь мыслями о том, что она может изменить ему?! Но в минуту душевной слабости он говорил себе, что в браке Клара, как и все женщины, изменится, смягчится, привыкнет, особенно если будет ребенок. От этих мыслей Кирилл тут же покрывался гусиной кожей — как же так! — он готов бросить под ноги строптивой девице девятнадцать лет своего благополучного брака и судьбу троих близких ему людей!

От всех переживаний он даже осунулся, стал подавленным, плохо засыпал, постоянно думал о Кларе, о будущем, о том, что ему делать и как покорить её.

Как-то он поделился с близким другом, от которого у него не было секретов, и тот дал ему дельный совет: «Сходи-ка ты к психиатру. По-моему, ты к этой проблеме относишься незаслуженно серьезно. Жена как-то сходила проконсультироваться и теперь, как в том анекдоте, с оптимизмом отвечает, что проблема осталась, но она уже на неё не реагирует».

После некоторых колебаний, не видя иного выхода, Кирилл пришел ко мне на прием. Я рассказала ему об эмоционально ущербных людях, которые не способны на привязанность. Как бы к ним хорошо ни относились, как бы ни любили, — они любить не способны. После нескольких бесед Кирилл успокоился и повеселел. «Да и черт с ней! — заявил он весело. — Свет клином на ней не сошелся».

Все же в анекдотах порой заложена большая мудрость — это же почти народное творчество. Так же получилось и с Кириллом. Говоря словами анекдота, он «писался, но к утру просыхал», и его это уже совершенно не беспокоило. Ну, и психиатрия кое-чего может, конечно.