– Ну, он главный библиотекарь университета. И мой постоянный партнер по теннису.

– Тот тип, с которым ты играла в воскресенье?

– Да. Он скорее администратор, а не ученый. Хороший игрок, с великолепной тактикой, но, на мой взгляд, в спорте ему всегда не хватало амбиций.

– Так, понятно. Стало быть, вы с ним всегда были соперниками?

– Ну, можно сказать и так.

– Ладно. Теперь подумаем о том, какое впечатление мы хотим на него произвести. – Он начал загибать пальцы. – Первое: мы должны казаться людьми не сломленными и уверенными в успехе. Ты с нетерпением ожидаешь этих слушаний. Ведь ты невиновна, а потому рада, что тебе представилась возможность доказать это. И еще ты свято веришь в то, что комитет отыщет истину под мудрым руководством Баджена.

– Согласна.

– Теперь второе. Ты неудачница. Слабая, беспомощная девушка…

– Шутишь, что ли?

Стив усмехнулся:

– Будь готова и к такой роли. Ты молодой начинающий ученый, и ты восстала против Беррингтона и Оубелла, двух коварных и хитрых старых лисов, пытающихся насадить свою политику в университете Джонс-Фоллз. Черт, да ты даже не можешь позволить себе нанять приличного адвоката! Скажи-ка, а этот Баджен еврей?

– Не знаю. Может, и еврей.

– Хорошо бы. Потому как нацменьшинства больше склонны восставать против истеблишмента. Третье. На заседании должна всплыть история о том, по какой именно причине тебя преследует Беррингтон. История, конечно, совершенно шокирующая, но ее следует предать гласности.

– Но для чего мне выкладывать все это?

– Да просто чтобы внушить им мысль о том, что Беррингтону есть что скрывать.

– Ладно, согласна. Что еще?

– Да, пожалуй, все.

Джинни набрала номер и протянула ему трубку.

Стив с трепетом взял ее. Первый в его жизни звонок, который он собирается сделать в качестве адвоката. Господи, помоги, сделай так, чтоб я не облажался.

Он слушал длинные гудки на том конце провода и пытался припомнить, как именно этот Джек Баджен играл в теннис. Нет, конечно, в те минуты все внимание Стива поглощала Джинни, однако он помнил подтянутого лысого мужчину лет пятидесяти, играющего размеренно и четко. И Баджену удалось победить Джинни, пусть даже она была моложе и сильнее. Его не следует недооценивать, подумал Стив.

Наконец в трубке раздался тихий интеллигентный голос:

– Алло?

– Профессор Баджен? Говорит Стив Логан.

Пауза.

– Простите, а мы с вами знакомы, мистер Логан?

– Нет, сэр. Я вынужден обратиться к вам, как к председателю дисциплинарного комитета университета Джонс-Фоллз, чтобы заранее уведомить вас о том, что завтра буду сопровождать доктора Феррами. Она с нетерпением ждет этих слушаний, поскольку готова доказать свою невиновность и положить конец всем этим нелепым домыслам.

Тон Баджена не изменился, он по-прежнему был холоден:

– Вы что, адвокат?

Дыхание у Стива участилось, словно при быстром беге, и он сделал над собой огромное усилие, пытаясь сохранить спокойствие.

– Я учусь в юридическом колледже. Дело в том, что доктор Феррами не может позволить себе настоящего адвоката. Тем не менее, я собираюсь сделать все от меня зависящее, чтобы защитить ее интересы. Хочу, чтобы ее дело было рассмотрено со всей тщательностью, и целиком полагаюсь на ваше снисхождение и мудрость.

Тут он специально выдержал паузу, давая возможность Баджену ответить любезностью на любезность или хотя бы услышать сочувственное хмыканье, но в трубке царило холодное молчание. Стив продолжил:

– Могу я узнать, кто будет представлять интересы университета?

– Кажется, они наняли Генри Квинна из «Харви Хоррокс Квинн».

Стив был потрясен. Это была старейшая и известнейшая адвокатская контора в Вашингтоне. Но он постарался не подать вида.

– О, весьма уважаемая и респектабельная фирма для сливок белого общества, – с усмешкой заметил он.

– Вот как?

Похоже, обаяние Стива не действовало на этого человека. Что ж, пришел момент изменить тактику.

– Видите ли, я должен упомянуть об одном обстоятельстве. Мы вынуждены, просто обязаны открыть на заседании комитета истинную причину того, почему Беррингтон Джонс так настойчиво выступает против доктора Феррами. И не примем никаких переносов или отсрочек слушаний ни при каких обстоятельствах. Пора наконец снять беспочвенные обвинения с моей подопечной. Все должны узнать правду, пусть даже кому-то она покажется крайне нелицеприятной.

– Я что-то не слышал, чтобы слушания собирались переносить.

Конечно, нет. Такого предложения не поступало. Стив между тем упрямо продолжал гнуть свою линию:

– Но если вдруг такое предложение поступит, учтите, что для доктора Феррами это будет совершенно неприемлемо. – Тут он счел, что пора закругляться: не стоит пока раскрывать все карты. – Спасибо, профессор, за то, что любезно выслушали меня. С нетерпением жду нашей встречи.

– Всего хорошего.

Стив бросил трубку.

– Да!… Не человек, а просто айсберг какой-то.