– Пока еще не знаю.

– Но ведь у нас с ним должен быть один день рождения.

– Видишь ли, в документах указано, что он родился седьмого сентября. Очевидно, ошибка. Мне надо перепроверить. Позвоню с работы его матери. А ты еще не сообщил своим родителям?

– Нет.

– Хочешь, я позвоню?

– Нет! Пожалуйста, не надо! Не хочу их расстраивать. Расскажу, как только с меня снимут подозрения.

Джинни нахмурилась.

– Судя по тому, что ты рассказывал о своих родителях, они могут оказаться тебе полезными. Поддержать и все такое.

– Да, так и есть. Но я не хочу, чтобы они страдали.

– Да, конечно, им будет больно. И все же лучше знать даже самое худшее, только тогда они смогут тебе помочь.

– Нет, пожалуйста, не надо им звонить.

Джинни пожала плечами. Стивен явно чего-то недоговаривает. Но раз он так решил…

– Джинни… а как он выглядит?

– Деннис? Невероятно похож на тебя.

– Какие у него волосы? Короткие или длинные? Есть ли усы, прыщи? Грязные ли ногти, хромает ли он?…

– Волосы короткие, как у тебя, но на лице волос нет, руки чистые, кожа – тоже. Просто твоя копия.

– Господи!…

– Но вот в поведении огромная разница. Он не умеет, да и не желает научиться ладить со всеми остальными представителями человечества.

– Странно.

– Лично я не нахожу в этом ничего странного. Это подтверждает правоту моей теории. Оба вы родились «дичками». Этот термин я позаимствовала из одного французского фильма. «Дичком» я называю ребенка, который бесстрашен, гиперактивен, практически не поддается контролю. Таких детей очень трудно воспитывать, научить быть нормальными членами общества. Твоим родителям это удалось. А вот Шарлотта Пинкер с мужем потерпели с Деннисом неудачу.

Это его, похоже, не убедило.

– Но, по сути, мы с Деннисом одинаковые, да?

– Разве что в том смысле, что оба родились «дичками».

– Только у меня тонкий налет цивилизованности.

Она видела, что Стив не на шутку обеспокоен.

– Почему это так тебя волнует?

– Просто хотелось бы считать себя человеческим существом, а не дрессированной гориллой, – с горечью произнес он.

Джинни не выдержала и рассмеялась.

– Горилл тоже можно считать общественными существами. Как и всех других животных, которые живут группами. Кстати, именно отсюда и проистекает преступность.

Стив заинтересовался:

– Когда живешь в группе?

– Ну да. Преступление есть не что иное, как нарушение важного социального правила или закона. У животных-одиночек таких правил нет. Медведь может запросто вломиться в берлогу другого медведя, сожрать его корм, даже убить его детенышей. А вот волки никогда такого не делают. Если бы делали, то не смогли бы жить стаями. У волков моногамия, они заботятся обо всем молодняке в стае, каждый занимает там свою нишу. И никогда не переходит грань. А если находится волк, нарушающий эти законы, остальные просто изгоняют его из стаи или даже убивают.

– Ну а как насчет нарушения менее важных социальных законов?

– Таких, как пуканье в лифте? О, мы просто называем это плохими манерами. И единственным наказанием служит неодобрение окружающих. Что, как ни странно, оказывается весьма эффективным.

– Почему вас так интересуют люди, нарушающие правила и законы?

Джинни вспомнила отца. Она не знала, есть в ней криминальные гены или нет. Но возможно, Стиву станет легче, если он узнает, что и ее тоже беспокоит криминальная наследственность. Однако она так долго лгала об отце, что сказать сейчас правду было нелегко.

– Просто это серьезная проблема, – уклончиво ответила она. – Людей всегда интересовали преступления.

Дверь отворилась, в комнату заглянула молодая женщина в полицейской форме.

– Ваше время истекло, доктор Феррами.

– Хорошо, я сейчас, – бросила через плечо Джинни. – А тебе известно, Стив, что Лиза Хокстон моя ближайшая подруга?

– Нет, я этого не знал.

– Мы работаем вместе, она технический сотрудник лаборатории.

– И какая же она, эта Лиза?

– Уверяю, она не из тех, кто станет обвинять кого попало.

Он кивнул.

– И все равно запомни: лично я не верю, что это сделал ты.

На секунду ей показалось, что Стив сейчас заплачет.

– Спасибо, – сдавленно прошептал он. – Поверьте, это очень, очень много для меня значит.

– Позвони, когда выйдешь отсюда. – Джинни продиктовала номер своего домашнего телефона. – Запомнишь?

– Конечно.

Джинни не хотелось уходить. Она изобразила ободряющую улыбку.

– Удачи тебе!

– Спасибо. Она мне здесь очень пригодится.

Джинни поднялась и, не оборачиваясь, вышла. Женщина-полицейский проводила ее до вестибюля.