Денис Навруцкий вернулся из другого мира. И судя по всему, с добычей. Полковник всегда верил в своего бывшего заместителя, но сейчас тот превзошел все, даже самые смелые ожидания.

Вертолет сел прямо перед замком, игнорируя специальную площадку в трехстах метрах. Туда сейчас садились еще три вертолета с остальными сотрудниками. Встречали полковника майор Соколов и Щеглов. Соколов быстро, хотя и несколько сумбурно доложил о произошедшем. А когда полковник спросил, где Дэн, вперед, оттерев майора плечом, вышел Глеб. Лицо его было мрачным, а голос далеким от вежливого.

– Дэн просил передать: база в другом мире под угрозой захвата. Там остались люди. Там же лаборатория по выращиванию клонов и другая техника. Вооруженный отряд базы до сих пор ведет сражение с войском аборигенов. Им нужна помощь. Надо переправить как минимум два взвода пехоты и хотя бы несколько БТР. Это срочно! Один из создателей «станка» Михаил Юсупов захвачен живым и согласен помогать. Он сейчас под охраной в кабинете на первом подземном этаже.

– Хорошо, – ответил Трофимов. – Меры примем немедленно. Скажи, где Навруцкий?

Глеб взглянул на полковника суровым взглядом и так же холодно сказал:

– Он во дворе замка. Там два трупа. Бионика и… клона Сабины Ковач. Насколько я понял, они помогали Дэну. Их убили при прорыве к «станку».

Трофимов верно расшифровал и взгляд, и тон Щеглова. Видимо, Денис что-то рассказал ему, а Глеб понял остальное. И если сейчас он врежет полковнику по шее, то… Трофимов не очень удивится.

– Мы поговорим обо всем потом, Глеб, – пообещал полковник. – С тобой и с Денисом.

– Вот с ним я не советую сейчас говорить никому, – горько улыбнулся Глеб. – Во избежание нежелательных эксцессов. Лучше организуйте перевозку трупов и их похороны. И сделайте это достойно! Вы меня понимаете, господин полковник?

– Понимаю, Глеб, – мирно ответил тот. – Я займусь этим лично. Только отдам приказы. А тебя попрошу помочь мне.

Полковник махнул рукой прилетевшим и направился к замку. Следовало немедленно принять необходимые меры…

После доклада Трофимова в парк прилетели генерал Раскотин, полковник Каверин, профессор Гудков и еще около тридцати человек технического и оперативного состава. А на посадку шли и шли транспортные и боевые вертолеты. Маховик операции раскручивался со всевозрастающей скоростью…

Раскотин выслушал доклад Трофимова, успел переговорить с немного пришедшим в себя за привычной работой Юсуповым, заодно успокоить его и провести окончательную вербовку. И только после этого решил узнать, где сейчас находится Навруцкий.

– Он во внутреннем дворе замка, – ответил оператор, сидевший перед экранами мониторов. – В саду…

Система видеоконтроля позволяла наблюдать за всем, что происходило в радиусе полукилометра от замка.

– Покажите, – попросил генерал.

Оператор вывел картинку на экран и кивнул:

– Вот он.

Генерал с любопытством и удивлением смотрел на сидевшую под деревом фигуру агента. Тот до сих пор не снял нелепо смотревшийся в этой обстановке доспех. Сбоку лежал автомат, а за поясом с правого бока висел пистолет.

Дэн сидел, прислонившись спиной к стволу дерева, смотрел куда-то вдаль и что-то шептал.

– Сколько он так сидит?

– Почти полчаса.

– А что он говорит?

Оператор тронул регулятор громкости на мониторе и вывел на экран панель управления. Звук в колонках стал громче, и все присутствующие в пультовой услышали тихий, хрипловатый баритон.

– Что это? – недоуменно покрутил головой Раскотин. – Он поет?

Оператор пожал плечами и прибавил звук.

– А?

Генерал посмотрел на сопровождавших его людей. Но те молчали. И лишь один из них – технический консультант из института Гудкова, немолодой уже мужчина лет шестидесяти пяти, помогавший настроить специальное оборудование в замке, – недоверчиво покачал головой.

– Этого не может быть… Откуда он ее знает?

– Вы знаете эту музыку? – резко спросил Раскотин.

– Знаю. Да и вы должны знать. Это музыка нашего детства. Не помните?

– Нет…

– Это же из старого фильма. Мы смотрели его мальчишками. Бегали по вечерам на последние сеансы…

Раскотин пожал плечами, перевел взгляд на Навруцкого и вздохнул. Парень, видимо, вымотался так, что забыл обо всем.